Они могут всё

Все сделаем, угу…

Не прекращая разговора, он метнул свирепый взгляд на сообщника, подвернувшегося под горячую руку. Тот попятился, вставая, а затем сорвался с места и, скользя по вощеному дереву, засеменил к лестнице. Тюк не бросил, на ходу пытаясь умять в него скользкие шубки.

Где-то за окнами прогремели выстрелы. Предводитель шайки потоптался на месте, прислушиваясь и что-то прикидывая. Потом махнул рукой и стал спускаться вниз.

– Хрен с ним! Оставьте сопляка! Пусть живет, гаденыш… Заканчивайте здесь! Все по машинам!

Его приспешники засуетились, забегали.

Через ограду полетело все, что успели найти. С улицы награбленное принимали и укладывали в кузов грузовика.

Невдалеке снова послышалась стрельба – это хозяева некоторых усадеб решительно боролись за свое имущество, а заодно и жизнь, паля в воздух и распугивая мародеров. Толпа погромщиков завыла – видимо, появились раненые. Гул недовольства и шум нарастали и волнами ходили над несчастной распотрошенной улицей. Свистом подозвав помощника, бородатый прокричал ему на ухо, перекрывая шум отъезжающего «КамАЗа»:

– Все! Уводи пацанов к узбекскому универмагу.

Раздай им водку, пиво – в общем, все бухло, какое найдешь.

– А с узбеками как? У них стволы…

– Ерунда! Им сейчас не до этого – мой брат их склады щиплет, – заржал главарь. – Пара охранников не в счет. Запомни, толпе – только бухло! Сам рули, понял? А то они товара нагребут и по домам разбегутся. Все остальное – себе бери! Только смотри, друг другу глотки не порвите, когда делить будете.

И про мою долю не забудь! Все, погнали!

2. Посольство РФ в Бишкеке

Весенняя свежесть уже минут двадцать разбавлялась резиновой гарью. Удушливый дым с порывами ветерка вползал в приоткрытое окно, казалось, въедаясь в обивку мебели, одежду. Запив таблетку теплой минеральной водой, пышноволосый седой мужчина в слегка помятом костюме поморщился, нехотя поднялся со своего рабочего места и подошел к окну, чтобы его прикрыть, и остановился, ссутулившись. Боль снова дала о себе знать.

Приложив руку к верхней части живота, он замер. Так становилось легче. «Снова язва разыгралась, – подумал он с тоской. – И в отпуск не уйдешь, Фирсова сроду не отпустит. Момент такой, революция очередная, черт ее подери… да и на кого все дела бросить?»

По своему немалому опыту Белкин прекрасно знал, что против его болезни никакие лекарства не помогут, пока он хотя бы на неделю не скроется от рабочей суеты, не затаится где-нибудь, отключив все телефоны.