Палачи и герои

Остановился напротив пузатого, ширококостного Сасько, призванного в сороковом году из Днепропетровска, уже не мальчика, лет двадцати шести. Приказал:

– Дайте винтовку.

Сасько протянул оружие, сжав на миг, будто не хотел отдавать. Иван передал оружие сержанту Богатыреву.

– Теперь, Сасько, снимайте сапог.

– З-зачем? – красноармеец икнул.

– Я приказываю. Ну, быстро!

Красноармеец стянул правый сапог. Потом левый. Иван взял его, встряхнул. Оттуда выпала мятая листовка – все, как и говорил Гурьев.

– Значит, к немцам собрался.

За шнапсом и сигарами, – угрожающе произнес Иван и вытащил из кобуры свой ТТ. – Рота, смирно. За измену Родине, в связи с тем, что нам далеко до особого отдела и трибунала, данной мне трудовым народом властью приговариваю красноармейца Сасько к расстрелу!

А дальше начался театр драмы и балета. Сасько ползал на коленях. Умолял простить дурака. Обещал искупить кровью, с честью погибнуть во имя народа и партии. И Иван ощущал, что решимость его тает, – он не сможет выстрелить в этого слизняка.

Наконец лейтенант убрал пистолет в кобуру и кивнул:

– Кровью искупишь.

И в глубине души понимал, что не прав. Но сделать с собой ничего не мог.

Перед началом боя Иван приказал присматривать за трусом и в случае чего ликвидировать без всякой жалости.

– Сделаем, в лучшем виде, товарищ капитан, даже свистнуть не успеет, – сказал балагур и заводила отчаянный командир отделения Богданов.

Бой начался в шестнадцать двадцать. По дороге проскочили два мотоцикла – передовой дозор.

Их ничего не насторожило, замаскировавшихся красноармейцев не увидели. Потом послышался гулкий рокот десятков моторов. Показалась колонна – несколько танков, бронетранспортеры с пехотой, мотоциклы с пулеметами. Какой-то утробный, жадный рык. Ощущение, будто движется железное животное, которое хочет жрать.

Иван отдал приказ не стрелять.

Расстояние сокращалось. Весь в зеленых ветках, похожий на лешего, затаившись в кустарнике, лейтенант терпеливо ждал. Сидевшие на броне немцы для профилактики дали очередь по кустарнику – слава богу, никого не задели, хотя пули прошли совсем рядом.

Сквозь рокот пробивался тонкий звук губной гармошки. Немцы расслаблены – развлекаются, твари. Ну, ничего, аккомпанемент сейчас будет знатный.

Поймав на мушку мотоциклиста, Иван задержал дыхание и плавно вдавил спуск. Грохнул выстрел – мотоцикл вильнул, перевернулся. Следующий за ним железный конь едва не вылетел с дороги, пытаясь обогнуть невезучего собрата.