Пепел врага

Пуля попала девушке чуть выше переносицы. Больше из пассажиров «уазика» никто не пострадал.

С расспросами к капитану Верещагину также никто более не приставал. У десантников не принято копаться в личной жизни погибших. А Васильев прикипел к капитану всей душой. После памятной драки и последовавшего разбирательства он чувствовал себя должником командира.

…Колонна замедлила движение. Она ползла по серпантину на предельно низкой скорости. Головная машина миновала мост, перекинутый над узкой, но бурной речушкой.

У моста были начисто снесены перила, а каменные опоры поставили еще в незапамятные времена. Сооружение выглядело как архитектурный памятник давно ушедшей эпохи. Но Верещагин знал, что грузоподъемность моста вполне позволяет пройти тяжелой колесной технике и бронетранспортерам. В прошлом году в этих местах произошло боевое столкновение с крупным отрядом полевого командира по кличке Сулейман. Банду рассеяли, но часть боевиков спряталась под опорами моста. Они отстреливались до последнего, а трупы боевиков уносила ледяная вода. С тех пор места эти пользовались недоброй славой.

Верещагин видел, как напряглись лица солдат. Сержант Васильев поправил лежащий на коленях «калаш». Повернувшись, он пытался рассмотреть хвост колонны.

– Скоро мертвый аул, – не поворачивая головы, сказал сержант.

– Знаю, – откликнулся капитан.

Они упомянули о еще одной достопримечательности здешних мест. В трехстах метрах за мостом располагалось покинутое селение.

Если бы в Чечне был мир, сюда привозили бы туристов, любящих мрачные легенды и исторические предания. Когда-то, в глубокой древности, или, как говорится, до Всемирного потопа, тут обитал могучий тейп. Его старейшины не признали власть имама Шамиля. Имам набирал в свою армию молодежь для борьбы с неверными. А старейшины не хотели и слышать о какой-то войне, бывшей еще так далеко. Тогда имам прислал в селение посланников. Им отвели лучшую саклю, зарезали самых жирных баранов и после угощения предложили отдохнуть: мудрые старейшины предпочли перенести тяжелые переговоры на утро. Переговоры ни к чему не привели. Старейшины не желали жертвовать молодежью ради священной войны.

Пригрозив невиданными карами, посланники имама отправились восвояси, но до ставки Шамиля не добрались. По дороге посланников перехватил казачий отряд, совершавший по тылам противника глубокий, как сейчас бы сказали, диверсионный рейд.