Офицерский клинок

Петро прошел в чуланчик и буквально через минуту из него послышался его удивленный свист:

– А старикан-то этот набожный, что ли, сильно был?

– Да как-то не замечал за ним, – растерянно отозвался Лобач. – Он меня в этот чулан никогда не пускал, всегда один там запирался…

Володя, больше из любопытства, тоже заглянул в чулан, подсвечивая себе фонариком. Комната, примерно пять на пять, без окон и выходов. Из мебели в ней было только какое-то сооружение, отдаленно напоминавшее трибуну, на которой лежала какая-то книга.

В правом углу, от середины стены до низкого потолка, были выставлены три ряда икон. И хотя Володя никогда не интересовался живописью, а уж тем более иконописью, он каким-то внутренним чутьем понял, что иконы очень старые.

– А Феофил-то твой не такой простачок был, – с усмешкой проговорил он, выключая фонарик и поворачиваясь к Игнатичу. – Зуб даю, что у него здесь, в этой молельне, спрятано оружие! Часто он в ней запирался?

Лобач неопределенно пожал плечами, словно давая понять, что не следил специально за старцем-партизаном.

– Ладно, обсуждать житие старца Феофила у нас времени нет. – Локис еще раз проверил, насколько свободно выходит нож «Шайтан» из кожаных ножен под рукавом куртки. – Делаем такую диспозицию: я сяду так, чтобы они меня сразу увидели. Толстый, ты встанешь у входа. Игнатич, ты спрячешься в этой молельной, или как она там называется… Сидишь тихо! Высовываться тебе только в самом крайнем случае!

Володя рассчитывал на внезапность.

Войдя в избу, террористы наверняка, не ожидая, что в ней кто-то есть, хоть на полминуты-минуту опешат, и этого времени ему вполне хватит, чтобы двумя «звездочками», специальными метательными предметами, вывести из строя двоих. А с двоими оставшимися, Володя в этом не сомневался, Круглов справится с легкостью. Петро, несмотря на то что с виду казался неповоротливым увальнем, на самом деле был превосходным рукопашечником. В его руках практически любой предмет становился оружием.

– Все, – хлопнул Володя себя по ногам ладонями. – Занимаем места согласно купленным билетам.

Он сел за стол, от которого до входа было не больше трех-четырех метров, самая оптимальная дистанция для хорошего и точного броска. Достав из кармана куртки две «звездочки», привел их в боевое положение и положил на выскобленную столешницу так, чтобы ими можно было в любой момент воспользоваться.