Пиратские игры

Моторист почувствовал небольшое покалывание, схватился за шею. Он попытался выдернуть стрелу, но яд, который использовал пигмей, подействовал почти моментально. Горло сжали судороги, ноги подкосились, изо рта пошла пена, и жертва в предсмертной агонии покатилась по грязному, залитому маслом полу. Пигмей растянул губы в безобразной улыбке. Теперь оставалась всего одна помеха.

Неожиданно выпрыгнув перед ничего не подозревающим механиком, маленький убийца, не дав тому опомниться, выплюнул в него содержимое своей трубочки.

Теперь, когда машинное отделение оказалось пустым, пигмей достал несколько дымовых шашек, поджег их и разбросал по разным углам. Шашки с резким шипением начали испускать огромное количество дыма, который быстро стал заполнять каждый метр машинного отделения.

* * *

Хеттиф, находясь в рулевой рубке, все еще занимался командиром. Кавторанг, не совсем пришедший в себя после удара по голове и всего того, что произошло после, находился в некоторой прострации.

Взгляд у него был отрешенный и немного замутненный. Он мысленно проклинал всех этих сомалийцев и себя самого за собственное великодушие и доброту душевную. Нельзя, нельзя верить всему! «Нужно было сдать их сомалийским властям», – вертелась мысль. Впрочем, он тут же вспомнил, что власть в Сомали – понятие относительное.

Хеттиф же чувствовал себя очень уверенно, а блестящий пистолет в руках придавал ему и его словам большую весомость. Он, улыбаясь, приставил пистолет к затылку строптивого кавторанга.

От соприкосновения с холодной сталью у того зашевелились волосы. Он машинально зажмурил глаза, хотя понимал, что сомалиец не выстрелит, пока не добьется от него того, что ему надо.

– А ну, пошевеливайся! – прикрикнул Али на Стенина.

Тот лихорадочно соображал, что же сказать команде, ведь он хорошо знал всех ребят и понимал, что если курсанты беспрекословно выполнят все указания, то офицеры – люди опытные и не раз бывали в различных передрягах. Они ведь сразу заподозрят неладное…

– Раз… два… три, – начал отсчитывать Хеттиф, – напоминаю, при счете «пять» я жму на спусковой крючок, и тогда… – он с деланым сожалением поцокал языком.

Кавторангу ничего не оставалось, как схватить трубку селектора, лежащую на огромной приборной панели, насыщенной всяческими кнопками, тумблерами и прочими техническими мелочами. Он поднес ее к уху, с силой вдавив кнопку связи. В небольшом динамике раздался звонкий щелчок.