Первая пуля – моя

А там – прощай, немытая Россия… – Он грустно улыбнулся и мысленно приказал самому себе: – Но сейчас ты должен убраться отсюда. И как можно скорее».

Седой встал с кресла и скупыми, размеренными движениями принялся медленно разбирать винтовку.

Минут через десять он, благополучно покинув чужую квартиру, сидел за рулем украденного «жигуленка». Таблетки все же подействовали – боль отошла куда-то вглубь. Несмотря на это, Седой не торопился уезжать. Мысли о преступлении, которое произошло на его глазах, не давали ему покоя.

«Теперь осталось разузнать, кто такая эта девчонка в красном и какого черта Заславский ее убил?.. – думал он, закуривая сигарету. – В порыве аффекта, или это преступление было заранее спланировано?.. Если заранее, то почему он притащил ее к себе?.. Или она сама пришла, и он просто воспользовался удобным моментом?.. Впрочем, лицом она, кажется, похожа на его домработницу…» Седой закрыл глаза и попытался в уме воссоздать сцену убийства. Многие подробности, как ни странно, уже стерлись из памяти.

Все, кроме одной – странной ухмылки Заславского, которая появилась на его лице за минуту до того, как он стал душить девчонку. Казалось, он испытывал кайф от того, что должно было произойти. И это Седому не очень-то нравилось.

«Так улыбаться может только умалишенный… Нет, с этим козлом надо кончать. И чем быстрее, тем лучше. Если его выберут губернатором, я буду чувствовать себя последним мерзавцем…»

Глава 2

Дима оказался прав – Стас Большаков уладил их проблемы за каких-то полчаса: позвонил по телефону, сказал пару незамысловатых фраз, и через пятнадцать минут в квартиру Заславских вошли двое здоровенных мужиков с совершенно непроницаемыми физиономиями.

Сам процесс «вывоза трупа» Людмила не видела – Дима отправил ее в соседнюю комнату и приказал не высовываться. И хотя Людмила терпеть не могла, когда ею распоряжались, как бездушной куклой, на этот раз решила не спорить.

Приезд Большакова и меры, которые тот предпринял, подействовали на мужа благотворно: он стал держаться гораздо увереннее.

Когда труп увезли, Дима позвал Людмилу и попросил сделать генеральную уборку во всей квартире. Для чего – не объяснил, но Людмила сама догадалась. Свалив на нее все грязную работу, мужчины уединились в кухне – посовещаться. Ее, конечно же, не пригласили, но она, собственно говоря, и не напрашивалась.

Странно, но вместо благодарности (как-никак Большаков избавил ее мужа от скандала!) Людмила испытывала к нему острую неприязнь.