Первая пуля – моя

Воспоминания восьмилетней давности здорово измотали его – в глазах появился нездоровый блеск, четко обозначились носогубные складки. – Да и побриться не помешало бы, – Олег провел ладонью по подбородку. – С юношеским имиджем пора завязывать. Как-никак, скоро тридцать восемь стукнет…»

Машина остановилась рядом с воротами, ведущими на территорию психиатрической больницы имени Кащенко. Расплатившись с таксистом, Олег выбрался из салона. Ворота были заперты. Он подошел к будке охранника и постучал по стеклу.

– Чего надо? – рявкнул охранник – высокий мордастый парень.

 – Сегодня неприемный день!

– Я к Пахомову, – пояснил коротко. – Он ждет.

Охранник уставился в журнал записей:

– Фамилия!

– Морозов Олег Михайлович.

– Паспорт!

Олег протянул в окошко свой паспорт. Охранник изучал его не меньше пяти минут. Словно не умел читать по-русски. У Олега закралось подозрение, что администрация больницы экономит на персонале, а на ворота ставит идущих на поправку больных. Вполне реальная ситуация, исходя из нынешней действительности.

Наконец охранник снял трубку внутреннего телефона. Набрал несколько цифр и что-то пробубнил. Ворота поползли в разные стороны.

– Проходи, – буркнул совсем недружелюбно. – Второй этаж, двадцать пятый кабинет.

– Знаю, – кивнул Олег, забирая протянутый ему паспорт.

Петькин кабинет он нашел быстро. Хотя спросить было не у кого – ни в вестибюле, ни в коридоре ему не встретилось ни единой живой души. Было бы странно, если бы по коридорам спокойно разгуливали больные.

Но вот почему здесь не было ни медсестер, ни санитаров, ни врачей? Неужели такая текучесть кадров? Лет десять назад, когда Олег проходил в этой больнице ординатуру, здесь было гораздо оживленнее…

Оказавшись перед дверью, на которой висела табличка: «Зам. главного врача Пахомов П. П.», Олег на всякий случай постучал.

– Войдите! – раздался знакомый голос.

Олег толкнул дверь и переступил порог. И едва не ахнул от изумления – Петька Пахомов, пышной шевелюре которого некогда завидовали даже девчонки, стал почти лысым.

Его макушка сверкала на солнце, как новенький пятачок. О былом великолепии напоминали лишь небольшие кустики растительности за ушами, нелепо торчащие в разные стороны.

По-видимому, потеря волос сказалась и на Петькином характере: он наконец-то перестал корчить из себя «звезду психиатрии» – бросился к Олегу с распростертыми объятиями. На его лице светилась самая искренняя улыбка. Не вызывало сомнений, что Петька рад встрече.