Погром в тылу врага

Старший по должности снова погружался в меланхолию и инфантилизм. – Да ладно, Олежка, не грузись, – пытался он развеселить ротного. – Бабы – дело наживное. Оно и к лучшему, что жизнь кардинально изменится. Давай по капельке – за пофигизм. Я тоже со своей недавно повздорил: горячий кофе в постель подала, зараза, – вылила и умчалась со злорадным хохотом…

Обсудить особенности личной жизни замполита офицеры не успели. Из соседней палатки донесся гул недовольных голосов. Проскакивали и откровенно сомнительные выражения.

Драки не было, просто люди бурно выражали недовольство. Телевизор продолжал работать, но уже не пел, а что-то вещал на неподражаемом латышском языке. И чем дольше он это делал, тем громче и недовольнее бубнили ротные офицеры. Раздался грохот, похоже, свалился раскладной стул. «Опомнись, Шура! – испуганно восклицал командир первого взвода лейтенант Оленич. – Ящик-то ни в чем не виноват, другого не будет…»

– Чего там такое? – насторожился замполит. – Надеюсь, не разборки на почве неприязненных взаимоотношений?

– Пошли смотреть, – вздохнул капитан Веренеев и принялся выбираться из продавленной раскладушки.

В соседней палатке было накурено и обстановка меньше всего напоминала клуб английских джентльменов. Распоясанные, полураздетые офицеры толпились возле портативного телеприемника, стоящего на колченогом стуле, и наперебой его костерили. Это была даже не дискуссия, а какая-то дружная хула.

– Прервитесь, товарищи офицеры, и объясните, что случилось, – сдвинув брови, сказал Олег.

– И можно не вставать по стойке «смирно», когда заходит старший по званию, – иронично добавил Бережной. – Впрочем, что-то мне подсказывает, что вы и не собирались этого делать.

– Мы возмущены, товарищ капитан. Нас оскорбили до глубины наших ранимых душ, – с чувством сказал лейтенант Григорий Оленич – смышленый и смешливый двадцатишестилетний командир первого взвода. И выстрелил указательным пальцем в телевизор. Но там уже не было ничего крамольного, новости с латышской стороны завершал прогноз погоды.

Блондинка с неестественной улыбкой и бюстом аппетитного размера жестикулировала над картой латвийского государства. Но прелести дамы молодых и энергичных комвзводов в данную минуту не интересовали.

– Виноваты, товарищ капитан, мы сделали ряд резких заявлений, от которых ничего не изменилось и даже на душе не стало легче, – развивал тему уравновешенный и интеллигентный лейтенант из третьего взвода Максим Болдин.