Поединок невидимок

– Господа! Или так, или съемка пробежки отменяется, – развел руками помощник, давая понять, что подобным образом решил «сам».

«Умеет же, – не без зависти отметила про себя Белкина. – Слово „господа“ произнес абсолютно натурально. А даже у меня оно всегда звучит фальшиво. Наверно, каждый день по несколько часов тренируется».

– Ничего страшного, – смирился режиссер, – будем снимать с одной точки, издалека, без «крупняков». Главное, что собака в кадр попадет. Она как – на охрану не лает, не агрессивная?

– Всех сотрудников резиденции она воспринимает нейтрально.

У вас на подготовку осталось пятнадцать минут. Я предупрежу о выходе президента за тридцать секунд, – и помощник отошел в сторону.

– Придется тебя на передний план ставить, – оператор нацепил Белкиной на лацкан пиджака микрофон-клипсу.

– А если сболтнет чего не то, или слово переврет? – засомневался режиссер, – потом ее из кадра не выбросишь. Пусть лучше в сторонке постоит, а за кадром после своим голосом и озвучит.

– А что у меня на переднем плане будет? – возмутился оператор.

 – Голая задница?

– За искусством не гонись, наш материал должен быть в первую очередь идеологически выдержан. Все остальное вторично, – режиссер вздохнул. – Думаешь, я тебя не понимаю? И мне хочется как лучше.

– Ладно, и я все понимаю. Тома, давай баланс по свету выставлять.

Белкина расстегнула пиджак, открыв грудь, затянутую в белоснежную блузку. Оператор выставил по ней баланс по свету, отрегулировал микрофон.

– Порядок, можно снимать.

– Значит, так, – оживился режиссер. – Сделаем компромиссный вариант. Тома, сначала ты скажешь на камеру крупным планом, а после этого ты, Витя, уйдешь изображением на крыльцо дома. Когда президент выбежит, Тамара повернется, будто за ним наблюдает. И пусть говорит тогда, что хочет, все равно в кадре только ее спина и затылок будут, потом, если что, другой звук наложим.

– Не маленькие, не первый год в шоу-бизнесе, – Тамара стала метрах в семи от камеры.

Оператор поднял большой палец: мол, все отлично.

Белкина усиленно пошевелила накрашенными губами, размяла рот. Режиссер замер, боясь спугнуть удачу. Помощник президента нервно посматривал на рацию, наконец та ожила.

– Готовность – тридцать секунд, – тут же вымолвил он.

– Начали, – интимно шепнул режиссер, проникшись торжественностью момента.

Чуть слышно загудела камера. То, что изобразили губы Белкиной после усиленной разминки, принято называть улыбкой Джоконды – загадочной и неуловимой.