Полосатые дьяволы

Мини-субмарина медленно погрузилась на заданную глубину. Электроника действовала безотказно, контролируя перемещение подлодки в толще воды.

Штурман уже проложил курс и вывел его на монитор командира.

– Левый борт – тридцать два градуса, полный вперед, – отдал приказ командир.

Почти неощутимо дрогнул под ногами настил, качнулся подвешенный на переборке маленький самодельный Андреевский флаг, засвидетельствовав, что мини-субмарина пришла в движение, что винты за кормой погнали воду.

– Всем, не занятым на вахте, отдыхать, – произнес Макаров и выключил межотсечную связь, – а тебя, старпом, приказ не касается?

Даргель не стал спорить.

Приказы, предписания инструкций он чтил свято.

Командир, оставшись у пульта один, сосредоточенно вглядывался в монитор. Чувствительная аппаратура фиксировала любые аномалии: косяки рыб, линзы теплой и холодной воды. Особых сложностей в ближайшее время не предвиделось, район американских учений был освобожден от кораблей, если не считать двух американских подлодок.

Но для их средств обнаружения «Адмирал Макаров» был недоступен. Мини-субмарина могла пройти рядом с ними и остаться незамеченной. Пассивные локаторы то и дело фиксировали импульсы, посылаемые американцами, но покрытие корпуса российской подлодки поглощало около семидесяти процентов их энергии, а остальное рассеивало, благодаря специальной судовой конфигурации. Если что подозрительное и появлялось на экранах американских радаров, то это слабое свечение легко было спутать с блуждающей термальной линзой.

Секундная стрелка хронометра на запястье Макарова мерно отсчитывала время. Илья Георгиевич всматривался в еле заметное движение минутной стрелки. Часовая, казалось, приросла к одному месту.

Но как бы долго ни тянулось время ожидания, оно уходит. Согласно расчетам, на поверхности уже стемнело. Безлунная ночь и туман обещали скрытность всплытия. Акустик доложил, что ближайший корабль находится милях в семнадцати к юго-востоку и идет параллельным курсом. Можно было рискнуть – подняться на поверхность, чтобы подзарядить аккумуляторные батареи, пополнить запасы свежего воздуха.

Да и скорость в надводном положении у «Адмирала Макарова» была вдвое выше, чем в погруженном.

– Всплыть на перископную глубину, – приказал командир.

Когда перископная труба мягко скользнула вверх, Илья Георгиевич припал лицом к резиновой маске. Резина еще пахла заводской атнибактерицидной пропиткой. Поверхность океана чуть угадывалась в редких серебристых бликах.