Потерянный взвод

Стольников улыбнулся, поднялся и, не прощаясь, вышел. Кто же прощается перед выходом?..

Спал он в офицерской палатке на десять человек. Он, командиры отдельных рот, взводные. Солянка бригадная. Но перед выходом Стольникова, когда собираться нужно было, будь то хоть ночь, офицеры поднимались без претензий, уходили к солдатам и там ложились на свободные кровати и спали. Потому что знали – поговорить капитану с людьми нужно.

Вот и сейчас накрыли стол, вскрыли тушенку; сало, хлеб – разложили. Каждый подошел, вынул НРС, сала себе от куска общего отрезал, на кусок хлеба положил.

Нож перед выходом всегда в сале должен быть. Тогда он из ножен выходит не шепча – мягко, бесшумно. Айдаров, снайпер, сало не отрезал, просто лезвие о кусок вытер. Для врага сало на лезвии – пожалуйста, для себя – лучше убейте. Вера не позволяет. Проверили патроны в рукоятках. Скольким этот стреляющий нож жизнь спас? – никто не считал. И в рукопашной хорош, и выстрелом можно чеха завалить с двадцати пяти метров. Разгрузочные жилеты вынули, ножи для метания проверили.

Антапки на автоматах давно замотаны, чтобы карабины при ходьбе не бренчали, но еще на раз бинтами прошлись. Рассовали магазины, гранаты.

– Вещмешки проверили?

Раньше одни разгрузочные жилеты таскали, но Стольников старшине велел обычные солдатские вещмешки раздобыть. В них на выходы засыпали по триста патронов к автомату. Разное случается. Бывает, так зажмут, что с места не сдвинешься, подмоги нет, а стрелять-то чем-то надо. С магазинами большой груз получается.

Да и не обмотаешь их бинтами, чтобы не стучали в дороге. А так перетянул резинкой мешок у основания, и болтается у тебя за спиной не издающий звуков груз на десять магазинов. Неприкосновенный запас.

До «летунов» прошлись молча, у часового остановились.

– Пройти сможете?

Не самое лучшее место для проведения учебного занятия. Очумевший боец стоит на посту, в руках АКС, первого года службы, не иначе. Он и «Стой!» кричит голосом, каким маму зовут. С перепугу такую пальбу устроить может, что в Москве командующий ВВ проснется.

Стоит Стольников в пятидесяти метрах у него на виду, курит. На часы посмотрел – пять минут прошло. И двинулся к часовому.

– Стой! Восемь!

Пароль на эту ночь – «двенадцать». Это значит, что часовой называет число от одного до двенадцати, а тот, кто в теме, разницу прокричать должен.

– Четыре.

Расслабился мальчишка.

Стольников мимо тенью проследовал, щелчком отбросил окурок.