Потерянный взвод

Почему Алу стоит, словно его тошнит, и качается?

Треск автоматных очередей и гудящие плевки огнемета слились в одно – непрерывный, оглушительный шум.

– Алу! – позвал Шамиль. – Алу!..

Тот развернулся, и Шамиль увидел, как из Алу, дрожа и переваливаясь, вываливаются, падая к ногам, кишки… Где-то рядом, шагах в двадцати, разорвалась граната, но остывший от страха и отвращения Шамиль даже не шелохнулся.

И в этот момент перед ним появился русский. Широкоплечий, с широкими скулами и раскосыми глазами парень с ранцем за спиной и странной трубой в руках.

– Я болен, не убивай меня, – сказал Шамиль, вспомнив, отчего в Аргунском ущелье отошел к Аллаху брат Резван, – у меня лейкемия…

– Тебе повезло, – оживился спец, и скулы его пришли в движение. – Я как раз по части онкологии.

Повалив окоченевшего от ужаса Шамиля ударом ноги в грудь, разведчик стал спиной вперед быстро спускаться вниз. Десять шагов, пятнадцать… двадцать…

Шамиль пришел в себя и стал искать рукой упавшее на землю оружие.

И в этот момент на него понесся огненный шар… Струя из огнемета сожгла его сердце, мозг и легкие. Выжженный изнутри, полыхающий пламенем, Шамиль упал на землю, и огонь с него тут же перекинулся на сухое дерево…

– Тарасенко! – кричал, стараясь заглушить грохот перестрелки Стольников. – Палить опушку леса! Палить деревья!..

Задержавшись на несколько мгновений, Тарасенко облил огнем лес справа и слева от себя. Деревья, как и в лесу, на холме, вспыхивали и занимались, как костры.

Стольников поднял голову. В двухстах метрах выше до сих пор активно горел, клубясь и покрывая гарью пространство вокруг себя, вертолет. А ниже, куда не опускался взгляд капитана, горели с треском, освещая холм гигантскими факелами, деревья… Опушка леса пылала густо, как в чреве домны.

– Уходим! – приказал Стольников.

Убедившись, что Тарасенко следует за ним, Саша побежал к ущелью, где уже расположились для обороны его люди.

Занявшие оборону на краю оврага, они ждали возвращения командира. Трое или четверо уже помогали командиру огнем, стреляя по подножию холма, где огонь шумно и жадно облизывал край леса.

На мгновение задержавшись, Тарасенко развернулся и выпустил еще две струи. Среди треска очередей в месиве огня раздался дикий человеческий крик.

Не чувствуя за спиной подчиненного, Стольников резко развернулся и присел, чтобы прикрыть бойца очередью.