Приговор приведен в исполнение

Увертки поедателей спагетти были слабой отговоркой, пригодной для младенцев. По-восточному проницательный наркоделец понял, что его алчные компаньоны клюнули на какое-то другое заманчивое предложение. Сколотив нечто вроде следственной бригады, Тургут взял под колпак слежки неверных подельников. Вскоре из разрозненных доносов агентов сложилась неприглядная картина нечистоплотных интриг, попахивающих предательством.

Выместив гнев на прислуге, Тургут отхлестал по щекам нерасторопную служанку, подавшую пережаренную рыбу, и отправился консультироваться с дядей.

Патриарх клана жил в фешенебельном районе Стамбула, примыкавшем к набережной залива Босфор. Сластолюбец, каких свет не видывал, он завел гарем девушек, приехавших в поисках удачи из Содружества Независимых Государств, отдавая предпочтение славянскому типу женской красоты.

Обменявшись приветствиями и облобызавшись с дядюшкой, Тургут почтительно склонил голову и поинтересовался его здоровьем:

– Вас еще не заездили эти Наташи?..

Под последними подразумевались содержанки ушедшего на покой наркодельца.

Дядюшка загоготал, отчего его черные усы взъерошились, приняв вертикальное положение, а непомерно огромное брюхо, обхваченное обручем ремня, заколебалось, точно вулкан перед извержением.

– Воздержитесь, дядя! Коран предписывает целомудрие и умеренность. Прилипчивые шлюхи доведут вас до полного истощения!

Потный, с явными признаками одряхления турок, похожий на закормленного желудями борова, умильно взглянул в глаза любимчику:

– Ты пришел пересчитывать, сколько раз за день я покрываю своих самок?

– Нет, дядюшка! – подавил смешок молодой глава клана и украдкой взглянул на часы.

С возрастом, как правило, преступники становятся очень набожными. Наставник Тургута не был исключением. Он истово долбил лбом мозаичный пол мечети, молился пять раз, совершал паломничества к святым местам мусульманского мира, вот только свою плоть укротить не мог.

– Скоро час обращения к Аллаху! Говори, мой мальчик, – прищурив заплывшие жиром глазки, произнес турок, перебирая янтарные четки.

Тургут заговорил спокойно, будучи уверенным в своих дальнейших действиях:

– Проклятые макаронники обманывают…

Дядюшка скорбно вздохнул:

– Ложь – величайший грех!

– Они нарушают договоренности. Плетут всякие небылицы про облавы карабинеров. Якобы два завода разгромила полиция, а таможня усилила контроль за судами, выходящими в рейс из неаполитанского порта. Итальяшки просят передышки.