Пылающая межа

Каждому бойцу офицерами была определена соответствующая задача, и работы по приведению казармы в божеский вид начались.

– Да-а, ребята, поработать нам тут придется немало, – вздохнул Локис.

Казарма, отведенная десантникам, выглядела и правда далеко не лучшим образом. Нет, крыша над головой имелась, стекла – тоже, но вот запустение здесь было еще то.

– Ничего, – заключил старлей, – не будем рассиживаться.

Работа закипела. Один отправился за краской, второй – за метлой и прочими соответствующими такому случаю причиндалами.

Захламленное помещение постепенно освобождалось от всего лишнего, от мусора, грязи и пыли.

– Не спи, ребята! – покрикивал Локис. – Надо показать, что у российских десантников все на уровне.

– Сам быстрее шевелись! – в такт ему отвечали остальные.

Обосновались миротворцы в заброшенных казармах советской еще армии. Рядом находились необходимые для выполнения задач топливозаправщик и импровизированная вертолетная площадка.

В перерыве Баринов немного рассказал о своем опыте миротворца.

– …несколько человек из нас должны были отправиться в Европу для ознакомления с системой подготовки и методами работы немецких спецподразделений, – говорил он, затягиваясь сигаретой. – Что сам попаду в состав этой делегации, я даже и не предполагал.

– И как оно все началось? – Любопытному Онищенко всегда было интересно узнать что-то новое.

– Да на первом этапе довольно спокойно. С началом второй недели приступили непосредственно к проведению занятий.

Нас увезли в другой город, учебный центр. Там кроме дневных и ночных занятий тоже проводилось тестирование.

– Это как, товарищ старший лейтенант?

– Вот уже на этих тестах немцы смотрели, что мы из себя представляем – как профессионалы. Ну, например, поднимают среди ночи, грузят в фургон с зашторенными окнами, куда-то везут в полной темноте довольно продолжительное время. Высаживают по двое около какого-то непонятного здания, подводят к лазу, внутрь которого уходит веревка.

Дают команду: «Вперед!» И надо, держась за эту «нить Ариадны», двигаться. Рассмотреть там что-либо невозможно, тьма – хоть глаз выколи. Где в полный рост перемещаешься, где согнувшись, а где и ползком. Да… Пространство вокруг то расширяется, то сужается так, что с трудом протискиваешься. И сколько двигаться – тоже неизвестно.

К ним подошел Щетинкин, присел рядом и слушал разговор.