Разбой в крови у нас

– Да коли бы сама знала! – резко ответила та, одарив ямщика неприязненным взглядом. – С двенадцати лет мучается, а доктора только руками разводят. Дескать, пройдет, может быть, потом… С возрастом. Что, думаешь, я в этот монастырь ее повезла? К мощам святого Симеона прикоснуться, чтобы исцелил он своей силой! Но видать, плохо молились да слабо верили…

Она продолжала гладить дочь по напряженной спине и шептать ей ласковые слова, когда подошел Григорий. Он опустился на колени рядом и осторожно предложил:

– Позволь мне, матушка.

Я боль умею снимать и кровь останавливать.

– Только знахарей мне еще не хватало! – оттолкнула его Башмакова. – И не приближайся к ней со своим шарлатанством! С божьей помощью без тебя справимся!

Распутин тут же отошел от разбушевавшейся вдовы, сверкнув напоследок своими странными глазами, а Дмитрий веско произнес:

– Не обманщик Гришка. У него дар есть.

Башмакова смерила обоих паломников презрительным взглядом:

– Дар? Даже если и есть, то кто знает, от кого он этот дар получил.

Но тут, чуть приподнявшись на руках, голос подала сама больная:

– Дорога на деревню далеко ли будет? По ней-то я уж как-нибудь дойду.

– Не больше версты отсюда, – тут же ответил Распутин, внимательно всматриваясь в бледное лицо девушки.

– Понесите меня немного, сколько сможете, а там я, может, и сама, – обратилась Катерина к Захару.

Тот смог только молча кивнуть, понимая, что далеко он с ней не уйдет.

* * *

Поначалу мать не отходила ни на шаг от дочери, скрючившейся на руках у тяжело дышащего Захара, но потом вроде бы успокоилась и поспешила вперед – искать обещанную Григорием дорогу.

Сам Распутин, похоже, обиделся и теперь то уходил в сторону, то снова возвращался.

Когда вдова оказалась достаточно далеко, чтобы не слышать разговора, Катерина разлепила пересохшие губы и обратилась к Захару:

– Что там этот Печеркин говорил про дар? Пусть расскажет.

– Да что рассказывать-то? – У странника оказался хороший слух. – Вот сегодня, если бы не Гришка, поймали бы нас душегубы окаянные.

Мы же шли, никого не видали. Вдруг он мне: «Беду чую!» Ну я-то уже ученый – сразу в кусты. Сколько раз уже так от беды уходили!

– А боль он и правда снимает? Как знахарь? – взволнованно задала девушка самый важный для нее вопрос.

– Да какой же он знахарь! – обиделся Дмитрий. – Я с ним по святым местам уже третий раз отправляюсь. Православные мы и не хуже твоей матушки!

– Не сердись. Я-то тебе верю, а мама, она… боится.