Разбой в крови у нас

Она надеялась получить помощь как можно быстрее.

– Моя дочь хворает, ей нужна теплая вода. Много теплой воды или баня.

Женщина захлопала глазами от изумления и ужаса, что к ней обратилась чужачка, и в ответ залопотала на совершенно незнакомом Башмаковой языке.

– Она по-русски плохо понимает, – прервав разговор с мужчинами, обратился к ней седовласый Прокл. – Если тебе чего нужно, меня спрашивай. Без меня все равно ничего не делают. Я войд, старейшина, по-вашему.

– Хорошо, – старательно сдерживая раздражение на этого чванливого старикашку, буркнула Башмакова.

– Не твоя ли дочка у клети сидит? – бесцеремонно прервал ее старейшина.

– Она очень устала и еще болезнь…

– Растопи баню для девочки, – обратился Прокл к миловидной зырянке в странной вышитой повязке на голове. – Да и остальным она пригодится. Можжевельника добавь!

Женщина молча скрылась во дворе, прихватив с собой нескольких подростков. Про вежливость здесь, похоже, никто даже не слышал.

Анастасия Леонтьевна помогла подняться дочери и последовала за зырянской женщиной мимо притихшего пса.

* * *

Через пару часов Катюша уже лежала чистая и укутанная одеялами в широкой горнице Прокловой избы. К животу она прижимала кринку с теплой водой, а глаза ее слипались. От остальной части избы их отделяла только занавеска. В горнице, кроме лавок, были стол, печь и иконы в красном углу. Под иконами вдовица успела рассмотреть какие-то примитивно сделанные фигурки животных. Подобные украшения показались ей странными в священном месте.

Усталая мать сидела возле лавки, на которой уложили девушку, и с ужасом смотрела на свои отчищенные от грязи ботиночки на каблуках.

Отмывая в бане свои ноги и ноги дочери, вдова не переставала ужасаться. Захар оказался прав – модная городская обувь привела нежные барские ножки в ужасное состояние. Мысль о том, чтобы снова надеть эти пыточные сапожки, приводила Башмакову в ужас.

– Хороши! – поцокала языком молодуха в повязке, которую, как теперь знала вдова, звали Аграфеной.

– Хочешь их? – осененная внезапной догадкой, обрадовалась Башмакова.

Аграфена смутилась и недоверчиво покосилась на вдову.

– Шутите, барыня? В таких только на великие праздники ходить…

– Коли хочешь, могу обменять на то, что у тебя есть. И Катюшкины обменяю. Только у нее ножка поменьше.