Разборки дезертиров

Тоска – дремучая… Я вскочил и начал лихорадочно растирать ноги. Начало шестого, брезентовый полог отброшен, серость за бортом, дождя как будто нет, но сыростью пронизан каждый дюйм пространства. «То ли еще будет, о-е-ей…» – бубнила под висками Алла Борисовна.

Кузов дернулся, приходя в движение. Машина протащилась несколько метров, встала. В кузове – только свои (остальные давно на службе). Рычали сержанты за бортом, хрустел сырой бурелом.

– Скверно жить после ливня в окопе,

Трудно прятаться, если жара.

Не вчера ли я молодость пропил?

Нет, по-моему, позавчера… —

убитым голосом продекламировал Булдыгин и отпил из Ленькиной фляжки. Затем он начал извлекать из увесистого портфеля составляющие «витаминизированного» завтрака: лук, сыр, помидоры. – Бедный Булдыгин, – бормотал Аристов, украдкой мне подмигивая. – Правда, Мишка, этот лирик плохо смотрится в суровой мужской обстановке? Зато жена у него золотая – вон как парня экипировала. Моей Зинке до этого далеко – она умеет шить, вязать, готовить, а также все это тщательно скрывать.

– Шли бы вы, – огрызнулся Булдыгин.

– Слушай, Викторыч, а портфель-то чего у тебя так раздут? – не отставал Аристов. – Телевизор супруга положила?

Я схватил фляжку и машинально потряс – пустая. Где же условия для сносного существования?

– Мечты забываются, – подтвердил Аристов, – Павел Викторович сделали маленький глоточек.

– Сам и выдул, – возмутился Булдыгин, – болтун хренов…

Происшествий и находок с утра не было.

Ночь прошла спокойно, если не считать, что добрая половина роты чихала и кашляла. Чай в термосе безнадежно остыл. Сжевав бутерброд, запив его холодной горькой жижей, я сунул в зубы сигарету и вывалился из машины.

Картинка в корне не менялась. Два «Урала» в одну колонну. Солдаты, словно бомжи по свалке, бродили по канавам и подлеску. Двое на задворках с тепловизорами. Далеко впереди – передовой дозор (рисково там ребятам). Сержант Архипов выбирал достойнейшего для благородной миссии.

– Эй, вы, четверо, а ну встали! Будем считаться: кубик-рубик, шарик-х…ярик… Лопухин! Пулей за сухим пайком!

Покосился настороженно в мою сторону – не подпадают ли его действия под военное преступление? Не подпадают.

Не бежать же всем колхозом за какой-то дюжиной мешков с едой.

– Камбаров, ты достал уже всю роту! – грохотал на весь лес его двойник Капустин. – А ну, шире шаг!

– Нога натер, товарищ сержант, – бормотало, хромая, щуплое дитя восточных окраин.