Разборки дезертиров

Представляю волну запугивания, шантажа и прямых угроз…

Сгибаясь под тяжестью стопудовых грехов, Безбородов добежал до чащи, рухнул в ощетинившийся сучьями подлесок. Он бы и на двадцать метров не продвинулся в тайгу. Леса у нас, в принципе, красивые. Сосняк-голубичник с изобилием брусники, отдельные березки примешаны к сосняку, шиповник, можжевельник, ракитник, море толокнянки – «медвежьей ягодки», костяника сплошным узором – наш северный гранат. Но это не везде. На юго-западном направлении еловые чащи чередуются с оврагами и абсолютно непроходимыми завалами бурелома, в которые лучше не соваться, если, конечно, заинтересован в сохранности скелета…

Две машины неторопливо съехали с дороги, встали недалеко от леса.

Румяные здоровяки из комендантского взвода – возраст явно преддембельный – лениво разминали суставы.

– Бедненький, в тебя стреляли, – поцокал языком Ленька Аристов.

– Козлова лучше пожалей, – буркнул я. – Парню теперь машину ремонтировать и штаны покупать.

А магазин при части, между прочим, на ревизию закрыли.

– Сами покупайте штаны, Михаил Андреевич, – обиделся чувствительный Козлов. – Подумаешь, стреляли. В меня, если хотите знать, раз двадцать в жизни стреляли, ни разу не обделался.

– Гы-гы, – заржал ефрейтор с огненной шевелюрой.

– А с этим-то чего делать, товарищ следователь? – кивнул на лес второй солдат – с ярко выраженной физиономией гестаповца. – Привести бы надо товарища майора, скучно ему там одному… Мы пойдем?

Процедура, судя по сияющим физиономиям, доставляла парням немыслимое удовольствие.

Их чувства можно понять: трудно найти среди военнослужащих Марьяновского района человека, испытывающего к майору Безбородову теплые чувства.

– Гони автомат, – протянул я руку, – сам возьму. Тебе, дружок, на дембель скоро, яркая жизнь ожидается, если, конечно, не посадят, не имею права тобой рисковать.

Я отобрал автомат и весь какой-то усталый, разбитый поплелся к лесу.

Ни одной мысли в голове, кроме мысли о диване.

– Рэмбо ты наш, – хмыкнул вдогонку Аристов.

– Гражданин майор, – сказал я, раздвигая ветки, – к вам обращается старший следователь военной прокуратуры Луговой Михаил Андреевич. Не грузите нашу нервную систему, Александр Яковлевич, очень умоляем. Выйдите, пожалуйста, ознакомьтесь с ордером на арест. Проявите благоразумие.