Разборки дезертиров

Что такое землячество в Российской армии, не знает только последний эфиоп. А мог бы облегчить себе жизнь.

– Лучше поздно, чем никогда, – усмехнулся я. – Так как там насчет баек из склепа, Балабанюк? Этот Вася пытался тобой закусить?

– Не знаю, товарищ прокурор… Мне кажется, я тоже напугал его. Подскочил – а он как прыгнет в кусты… Я к реке, а он – за мной… Ей-богу, товарищ прокурор, я таких экземпляров только в кино, и то не во всяком…

– И где он сейчас? – как-то подозрительно сглотнул Аристов.

– Не знаю… Там, наверное, в кустах…

– А это мы сейчас проверим.

 – Капустин клацнул затвором. – Заодно и оценим возможности автомата Калашникова после пребывания в воде.

Никто не стал его останавливать. Все следили с жадным любопытством.

Длинная очередь пропорола кустарник на дальнем берегу. Сместился ствол. Второй кустарник задергался, теряя листву.

– Ха, – сказал Аристов, – внесли элемент разнообразия.

Истошный вопль огласил замшелые берега! Что-то гибкое, бесформенное, издавая невнятные горловые звуки, выкатилось из кустов на обрыв, обрушилось, запрыгнуло обратно, ловко перебирая конечностями.

Не в шерсти оно было – в шкурах! На мгновение существо обернулось, продемонстрировав физиономию, заросшую волосами. То ли человеческую, то ли не совсем. Но передвигалось чудо-юдо отнюдь не по-людски. Проворно запрыгнуло на соседнюю террасу, взвились лохмотья – и оно уже покатилось по гребню.

– Стоять, подлюка!!! – загремел на всю ивановскую сержант. – Стрелять буду!!!

– Права забыл зачитать, – машинально бросил Аристов.

Существо стрельнуло глазами – словно ядовитыми стрелами – и кувыркнулось за обрыв. Реакцию на событие было трудно переоценить. Все застыли в изумлении.

Покидали мы это чарующее местечко в аварийном порядке, но в целом организованно. Поднялись на откос, пробежали мимо темного леса, ощетинившегося изгородью терновника, и на моховой полянке сделали привал. «Заодно и перекусим», – мрачно пошутил Аристов, кивнув на семейку желто-коричневых мухоморов, усыпанных белыми бородавками.

Запуганного солдатика, на котором не осталось ни одного чистого места, сержант отправил мыться и стираться. «Бегом, земляк! И помни, что российский солдат – образец высокой гигиены!» Вслед за пареньком спустились Аристов с Булдыгиным. А я сидел с автоматом на господствующей высоте и зорко их стерег. К возвращению в лагерь на полянке потрескивал костер. Капустин вворачивал в землю рогатины, строгал перекладину.