Саванна. Один на один

Чистая прибыль переваливала за двадцать семь тысяч евро.

«Если так и дальше пойдет, то мы сможем открыть еще один магазин. Причем в Вене, а не здесь, в Зальцбурге», – подумал он.

Результаты подсчета Мишель сообщил Манфреду, который сидел напротив, но о планах на расширение упоминать не стал.

Тот оторвался от монитора компьютера, снял очки, задумчиво посмотрел на Мишеля и заявил:

– Ну что ж, пора подумать об открытии еще одного магазина.

«Все-таки хорошо, когда компаньоны мыслят одинаково», – промелькнуло в голове Мишеля.

Он встал, снял с вешалки зонт и на выходе из офиса бросил:

– До понедельника.

– Приятных выходных, – ответил Манфред и снова уткнулся в монитор.

Мишель перешел на другую сторону улицы, бросил взгляд на вывеску своего магазина «Империя бриллиантов», и на душе у него стало теплее. Он остановился и вдруг понял, что ему некуда идти, не надо торопиться, никто его не ждет.

«Одиночество особенно остро ощущаешь в день своего рождения», – подумал Бизе и медленно пошел по узкой улице Зальцбурга.

Ноги сами привели его к небольшому заведению, которое он иногда посещал, чтобы выпить после работы один-другой бокал пива.

Ресторанчик был полон. Пятница.

Мишель устроился у стойки.

Знакомый бармен быстро подошел к нему:

– Добрый вечер. Вам как обычно?

– Нет, Уве, налей-ка мне коньяка.

– Какого?

– Французского.

Бармен быстро обслужил его, получил деньги.

Мишель глянул в зал. Там как раз компания молодых людей пошла на выход, столик освободился.

«Пятьдесят восемь. Для мужчины – пик карьеры. А у меня она какая? До конца жизни продавец бриллиантов. Кстати, классический бриллиант должен иметь пятьдесят восемь граней. Именно такая конфигурация камня дает наибольшее количество преломлений луча света, а это значит, что камень сверкает наилучшим образом.

Жизнь покидала меня по свету. Как пробку в бутылке в руках официанта, которому не дали на чай.

Он родился во Фрунзе, теперешнем Бишкеке, учился там в школе, потом семья переехала в Москву. В начале семидесятых наступила оттепель, чуть приоткрылся железный занавес. Некоторые евреи потянулись в Землю обетованную. Семья Михаила Бизана была в числе первых. В Израиль они перебрались, когда Михаилу, который потом стал Мишелем Бизе, было двадцать пять.