Шаг до трибунала

Ну а если Ниязов промазал, то пуля ударилась в камни. Это был еще один звоночек, который предупредил моджахедов об опасности.

Забросить гранату в пещеру несложно. Вход в нее хорошо виден, до него меньше тридцати метров. Но сделать это лежа невозможно. Значит, придется подниматься хотя бы на половину корпуса, подставлять себя под выстрел врага.

Москалев взглянул на снайпера. Тот держал над винтовкой два поднятых пальца.

«Ну вот, я не ошибся. Что же теперь прикажете делать? Хотя, скорее всего, эта мысль сейчас больше волнует не меня, а самих душманов.

Они зажаты в капкан, а не я».

Федор приложил ладонь к губам и издал тонкий звук:

– Кьяк, кьяк, кьяк. – Через несколько секунд он повторил его и прибавил к нему новый: – Ии-чип, ии-чип, ии-чип.

Навряд ли эти звуки были похожи на птичий клик. Федор не обладал таким умением. Но для его солдат они были вполне понятны, говорили о том, что нужно выдвигаться к командиру и быть очень осторожными. Они должны были уничтожить душманов, затаившихся в пещере.

По автоматным очередям и одиночным выстрелам, раздавшимся внизу, Москалев понял, что там начался бой с душманами. Эти духи, скорее всего, шли на смену тем, которые сейчас находились в пещере. В данный момент он ничем не мог помочь своим товарищам, находящимся там, так как сразу же будет атакован в спину моджахедами, находящимися здесь.

Но на раздумья времени было в обрез, тем более что его сократили сами душманы. Они выскочили из своего схрона и бросились к обрыву.

Это облегчило сложившуюся ситуацию. Федор с Гогой и Кофуром открыли по приближающимся душманам прицельный огонь.

Противник, не ожидавший такого поворота событий, запаниковал. Два душмана, выбежавшие из пещеры последними, бросили свои винтовки и кинулись назад.

Федор забыл об осторожности, вскочил в полный рост и метнулся за ними. Он наступил на тело афганца, лежавшее под камнем, почувствовал его мягкость, от неожиданности резко отпрыгнул в сторону, ударился коленом о камень, прикусил губу от боли и ринулся в пещеру.

Попав в темное пространство, старший лейтенант нажал на курок, тут же получил удар в плечо, сильнее сжал автомат в руках, пригнулся и замер.

Шорох и стон раздались где-то впереди. Глаза Москалева постепенно привыкали к мраку, который начал рассеиваться. Все, что находилось вокруг, стало обретать конкретные очертания. Тело с раскинутыми в стороны руками лежало на спине, второе – на боку.