Ржевское пекло

Да, может, этим ребятам, которые у тебя в той палате умирают и жить хотят, эта церемония нужнее, чем нам с тобой и даже героям этого вот мальчишки-лейтенанта! Они видеть должны, что Родина с ними, что их помнят, о них думают! Пошли в палату!

Сопровождающие не успевали за генералом, шагавшим широко и размашисто. Лишь у палаты он сбавил обороты, пропустил вперед себя заместителя главного врача.

Двери распахнулись, и в палате сразу воцарилась удивительная тишина. Никто из раненых не знал, что генерал наведается к ним.

Многие пациенты сами не могли посетить торжество с награждением, лежали и рассуждали о том, что вот повезло кому-то. Получить награду на поле боя почетно, конечно, а в госпитале, когда тебя сам генерал уважил и приехал, это вдвойне приятно.

– Что приуныли, герои? – громогласно осведомился Мостовой и улыбнулся широко, открыто.

В палате сразу не осталось ни одного хмурого или просто серьезного лица. Была у генерала удивительная способность располагать к себе людей с первого взгляда и слова.

Улыбались и перемигивались между собой даже те раненые, которые страдали от боли и не надеялись на выздоровление. Дескать, сразу видно фронтовика. Боевой генерал, знает нашего брата!

– Ну, что бойцы, – продолжил генерал, оглядывая палату. – Не буду томить вас. Я пришел сюда не просто так, должен вручить заслуженные награды тем храбрецам, от чьих подвигов фашистам до сих пор икается. Так будет и дальше, до самого их смертного часа. Если все так будут сражаться, как экипаж командирского танка лейтенанта Соколова, как вот этот чеченский парень, радиотелеграфист-пулеметчик Омаев.

А остальные где, товарищ военврач?

– Здесь они, – послышался голос за спинами медиков и легкораненых, толпящихся у двери. – Весь экипаж в наличии, товарищ генерал.

В честь такого праздника все раненые, которые должны были получить награды в этот день, надели свежее нательное белье.

Несмотря на это, на чисто выбритые лица, на запах одеколона, флакончик которого экипажу подарил главврач госпиталя, Соколов вдруг почувствовал себя неуютно и даже застыдился.

На него вновь накатила тоска. Вот он, раненый, искалеченный. Пусть всего двух пальцев лишился, но из-за этого его могут комиссовать. Ребята оказались в госпитале по вине командира.

А генерал с ними как с героями. Вон какой плечистый, здоровенный. Китель на нем едва по швам не трескается. Вся грудь в орденах.

Алексей смущенно опустил голову. Он, как и положено командиру, стоял крайним правым в строю экипажа.