Ржевское пекло

Хорошо, что нашлась такая на нужной высоте. Руки парня дрожали и прыгали от усталости, удержать оружие на весу ему было бы уже сложно.

Тягунов дернул затвор, загнал патрон в патронник, быстро прицелился и выстрелил. Он ни в кого не попал, да это и не важно было. Красноармеец истошно прокричал несуществующей роте команду окружать противника и открывать по нему огонь. После этого он снова выстрелил.

Диверсанты сначала залегли, а потом бросились назад к своим телегам. Тягунов расстрелял вторую обойму, когда наконец-то понял, что враги больше не бегут, не отстреливаются.

Они бросили оружие и стоят, высоко задрав руки.

Через поле бежали, падали, вставали и снова бежали бойцы их роты. Их возглавлял капитан Слюсарев.

Позади, на краю поля, стояла «тридцатьчетверка», взявшаяся там непонятно откуда. На ее башне белела надпись «Зверобой».

Только тогда Валентин опустил разгоряченный лоб на ветку, ледяную от мороза.

Неужели смогли, успели? Он сам пришел на помощь Мишке? Значит, справились, не подвели капитана!

– Вот так бывает на войне, – тихо сказал Слюсарев, когда Валентин подошел к кустам и замер над телом друга.

 – Он ведь подвиг совершил, Тягунов. Один, не ожидая помощи, не зная, успеем ли мы вовремя. Завязал бой, задержал диверсантов и погиб как герой. Эх, пацаны!

Валентин опустился на колени перед другом. Герасимов лежал лицом вниз. Из его темени вытекло много крови. Снег возле головы стал красным и пенился.

Тягунов хотел было повернуть товарища на спину, но не решился.

Он боялся увидеть мертвое лицо друга. Это же так страшно. Всего тридцать минут назад они шли рядом и разговаривали. Валентину трудно было поверить в то, что он никогда уже не увидит Мишку живым. Никто не увидит, даже его мама Валентина Матвеевна.

Над навесами открытого рынка поднимался белый пар от дыхания десятков людей, лошадей. Где-то рядом урчал мотор полуторки. Жизнь кипела в торговых рядах, несмотря на морозное утро. Женщины, закутавшиеся в большие платки поверх старых изношенных пальто, мужики в потертых полушубках или засаленных телогрейках.

Вся эта масса людей перемешивалась между рядами. Снег скрипел под валенками и кирзовыми сапогами, многоголосый шум стоял такой же ощутимо плотный, как и пар из сотен ртов.

Торговали тут в основном старьем и продуктами из собственных погребов. Всем тем, что было выращено на огородах летом, связано женскими руками из пряжи, извлеченной из старых запасов, хранящихся в бабкиных сундуках.