Спасти Париж и умереть

 – Ваших войск нет во Франции!

– И парашютный десант, к сожалению, не выбросишь, – с едкой иронией добавил Трумэн.

– Тем не менее у нас надежные средства, господа, – спокойно произнес Молотов. – Вот увидите, Париж, эта подлинная жемчужина Европы, останется цел.

Молчаливый человек, до сих пор не подававший признаков жизни, согласно наклонил голову.

Глава 2

Холм Монмартр черепашьим панцирем возвышался над Парижем. Старинные дома облепили кривые улочки. Под разноцветными черепичными крышами разместились художники – их было много, очень много, мольбертами заставлен, казалось, весь район.

На картинах можно видеть старинные дома, горожан, пригородные пейзажи…

Среди художников выделялся седовласый красавец, который сидел под раскидистым платаном. На художнике был берет. Человек этот, имевший худощавую фигуру, впалые щеки и умные глаза, со спины выглядел лет на тридцать, не больше. Однако лицо его, покрытое сетью морщин, говорило о возрасте. Портретист был старше, много старше…

Художник рисовал собор Сакре-Кер, видневшийся в конце улицы.

Одновременно он напевал: «Падам, падам…» – песню, которую исполняла Эдит Пиаф.

На асфальте возле трехногого мольберта стояло несколько портретов немецких офицеров.

– Спрячь портреты, зачем выставлять такое количество? – обратился к художнику коллега – толстоватый, одетый в молодежную цветастую рубашку, примерно одного с седовласым возраста.

– Этим я демонстрирую лояльность к властям, – буркнул седовласый.

Внезапно взгляд его выделил из толпы девушку, которая шла по тротуару.

Девушка была тоненькая, худенькая, очень изящная. На плече ее висела сумочка. Девушка подошла и остановилась рядом. Художник не отрывал от нее взгляда.

Складной стул для клиентов, стоявший под деревом, был свободен. Девушка надула губки и вдруг решительно прошла к стульчику, опустилась на него. Она расстегнула сумочку и стала нервно в ней копаться, вытащила на свет зеленую пачку сигарет «Лоран», щелкнула зажигалкой и закурила.

Художник тем временем выбирал кисти.

– Адель, тебя так и нарисовать – с сигаретой в руке и лицом в облаке дыма? – пошутил он.

Взгляд девушки был устремлен вдаль. После вопроса она встрепенулась и посмотрела на художника.

– Ах, дядюшка Клод, как жаль, что вы растрачиваете свой талант на портреты этих жирных самодовольных бошей! – заговорила девушка. Она тронула носком маленькой туфли один из портретов, стоявших у ее ног.

Картина упала.