Спасти Париж и умереть

Послышались плач, крики, однако охранники действовали с невозмутимостью машин. Когда последний заключенный оказался внутри сооружения, металлическую дверь захлопнули, рогатый ворот повернули несколько раз.

Дальше начались, с точки зрения наблюдателей, вовсе неожиданные действия. Охранники, все как один, надели противогазы.

– Не следует ли нам поберечься? – обеспокоенно спросил начальник лагеря. – Вы говорили о газе? У меня с утра болит голова.

– Не извольте волноваться, – ответил Менгеле. – Я дам вам таблетку аспирина.

Мой газ стелется по земле, до нас не достанет.

Внизу один из солдат отвернул вентиль. Раздалось шипение, слышное даже на башне, внутри квадрата пополз из невидимых прежде отверстий туманообразный газ.

– Что там происходит? – спросил комендант Парижа.

Выглядело это по-своему красиво. Люди тонули в облаках белого газа, словно погружались в морскую пучину. Вне контура невозмутимо блестели стекла противогазов на солдатах охраны.

– Достаточно, – Менгеле посмотрел на часы и махнул рукой.

Внизу офицер отдал команду. Один вентиль закрыли, второй отвернули. Невидимые установки стали откачивать газ. Когда дым рассеялся, все увидели, что люди внутри контура лежат вповалку.

– Видите, как быстро и аккуратно! – блестя глазами, произнес Менгеле. – Я всегда говорил, что великому рейху не надо тратиться на патроны. Этот газ я опробовал на евреях в Дахау и назвал «Циклон-Б».

– Но ветер! – влез фон Маннершток. – Вы забываете о мучениях наших солдат, господа… В 1914 году…

– Я не глупец, уважаемый Зигфрид! – железным голосом произнес Менгеле.

 – Речь идет о применении газа для зачистки огромных территорий в тылу противника, и я бы с удовольствием провел подобный эксперимент в естественных городских условиях… Я говорю о Париже, над которым главенствуете вы, генерал!

– О Париже? – переспросил фон Маннершток. – Ради чего вы это все затеяли, доктор? Этих свиней я бы просто сжег в бараке… Что касается Парижа, то откуда вам это вообще известно, уважаемый доктор? Приказ секретный, и я ни с кем его не обсуждал… И если вы…

Начальник лагеря навострил уши, но генерал уже оборвал малопонятный монолог.

Менгеле мрачнел все больше и больше. А ведь с утра он был весел, бегал по лагерю, ожидая этого Маннерштока…

Наконец доктор заговорил:

– Я непременно обращусь лично к фюреру, чтобы он доверил мне хотя бы квартал! – закричал он, потрясая сжатым кулаком, а глаза его горели, как у детей, когда они рассуждают о самой заветной мечте.