Сталинградский калибр

Но в этот момент наперерез лейтенанту выскочил, чуть припадая на одну ногу, корреспондент.

– Алексей, Алексей Иванович! Я с тобой, с твоей ротой! – выпалил на ходу Ванюшкин, поправляя ремень ППШ на плече.

– Что? – опешил Соколов. – Ты с ума сошел! Мы пойдем в наступление, никто не знает, что там, впереди. Там бой, там будет кромешный ад.

– Ты думаешь, я этого ада в Сталинграде не видел? – тихо, с болью в голосе спросил корреспондент.

– Ну зачем тебе это? – поморщился Соколов. – После наступления все расскажем.

Или на КП попросись, тебе разрешат, ты же такую крупную газету представляешь, ты военный корреспондент…

– Вот именно, – упрямо ответил Ванюшкин, – военный корреспондент. И мое дело, моя форма командира Красной Армии велит мне идти с вами, а не в тылу отсиживаться. Все видеть самому, все почувствовать: и победу, и смерть. Иначе веры моим строкам не будет у читателя. А еще, Леша, я ведь не прошусь к тебе, не уговаривать пришел. У меня есть приказ, разрешение от командования корпусом.

Так что, как дисциплинированный командир, обеспечь выполнение приказа.

Соколов посмотрел на насмешливо улыбающегося корреспондента. Этот человек нравился ему все больше и больше. И не потому, что он не бегал от войны. Не потому, что стремился попасть туда, хотя и был признан медиками не годным к строевой службе. Уважение Ванюшкин вызывал тем, что стремился рассказать простым людям, как сражается Красная Армия, как воюют солдаты и командиры. Танкист понимал, что напечатанные в газетах очерки, что выходят из-под пера корреспондента, останутся и в архивах издания, и в сердцах людей.

«Память об этой войне должна остаться, вот что важно, – думал Соколов. – Мы-то победим, любой ценой победим. А вот какими нас запомнят, какой эту войну запомнят наши потомки, зависит от Ванюшкина и таких, как он».

– Гужов! – крикнул Алексей командиру роты автоматчиков, стоявшего на подножке грузовика. – Возьми с собой в кузов корреспондента. Приказ штаба корпуса!

24-й танковый корпус генерала Баданова ввели в прорыв с Островского плацдарма, в полосе действия 4-го гвардейского корпуса.

И буквально в первые же сутки танкисты получили приказ изменить направление удара. Корпус развернулся и с ходу прорвал оборону итальянских частей в бассейне реки Чир. Советское командование полагало, что за спинами итальянцев немцы готовят мощную группировку войск для прорыва к Сталинграду. Но никакой группировки в полосе атаки корпуса не оказалось.