Старый вор, новый мир

То, что последние восемнадцать лет он был как бы в тени – это даже и хорошо. Зато вынырнет в Москве как чертик из табакерки. А весь преступный мир России знает его очень давно, и только с наилучшей стороны. Для них он несомненный моральный авторитет, вор старой закваски, эдакая ходячая икона уголовных «понятий». За таким пойдут многие, и не только на зонах. Такому поверят. Так вот, если нам удастся установить с Фоминым контакт, мы сможем решить многие проблемы, которые не в силах решать традиционными методами. Это – в общих чертах и в очень далекой перспективе.

А пока есть одна очень частная и очень серьезная проблема, решить которую мы сможем лишь после того, как закончим разработку этого… Монаха. Но эти частности, майор, тебе знать пока необязательно. Значит, завтра ты мне его сюда доставишь. Задачу понял? Выполняй!

* * *

Вжав кнопку дверного звонка родной квартиры, Монах ощутил, как забилось его сердце.

– Кто там? – донесся из-за двери знакомый голос, и Валера с удивлением понял, насколько изменился голос матери.

– Мама, это я…

Щелкнул замок, и в проеме появилась маленькая фигура хрупкой седой женщины, с лицом, покрытым тонкой сеткой морщин.

– Сынок, Валерочка! – Старая мать разрыдалась на груди сына.

Монах, прижав маму к себе и проведя рукой по редкой копне белых как снег волос, тихо произнес:

– Ну не плачь. Вот он я, вернулся. Теперь мы будем вместе.

Старушка, пытаясь сдержать слезы, которые не переставая текли по щекам, попыталась улыбнуться:

– Все, все, я ведь уже не плачу, – несмотря на сказанное, рыдания вырывались из ее груди, и она шепотом произнесла: – Думала, что уже не дождусь тебя никогда.

 – Затем, спохватившись, добавила: – Да что мы в дверях стоим, пойдем в комнату, сыночек.

Войдя в тускло освещенный коридор, Фомин окинул взглядом родные стены. В комнате матери к нему вновь вернулось чувство реальности: хоть здесь почти все осталось по-старому.

Старенькая кровать, платяные шкафы, венские стулья – все как когда-то, давным-давно, словно и не уходил он их этой квартиры на восемнадцать лет… Скрип табуретки звучал музыкой далекого прошлого.

Разве что телевизор, занавески и кое-какая мебель были новыми.

Мать не знала, куда усадить сына. Постоянно суетилась и от этого выглядела немного смешно и очень трогательно. Затем, усевшись на один только миг напротив Монаха, она спохватилась:

– Ой, да что это я тут расселась, ты ж голоден с дороги дальней. Пойду соберу на стол.