Супербоец

– Кризис возраста, – усмехнулся Полковник с некоторой грустью, вспоминая, что годы не щадят никого. Он встал, остановился перед стеклянным, от пола до потолка, окном, из которого открывался вид на идущую вниз по склону дорогу, остроконечные эвкалипты и синее море. Пейзаж радовал глаз даже сейчас, после четырех лет пребывания здесь. – Ему хочется быть молодым…

– Как бы нам не поиметь проблемы от этого кризиса. Особенно сейчас…

– Особенно сейчас, – повторил Дуглас. Он прекрасно знал, что сейчас – это даже не две недели назад.

Ситуация изменилась. И впервые за время его руководства охраной объекта возникла реальная угроза.

За Валленродтом присматривали два экипажа. Работали они скрытно. Были обучены не только обеспечивать безопасность охраняемой персоны, но и засекать наружное наблюдение, выявлять активность противника. В случае возникновения нештатной ситуации они были готовы своими телами прикрыть охраняемую персону. А при невозможности уберечь своего подопечного имели приказ его уничтожить.

Альберт фон Валленродт занимал в Структуре не последнее место, его жизнь ценилась высоко. Но помимо этого он являлся носителем секретов, которые ни в коем случае не должны попасть к вероятному противнику. Ни Полковник, ни Христиан Эдберг, ни сотрудники охраны не знали, какими секретами владеет потомственный прусский аристократ и что за странное образование эта Структура. А если и хотели узнать больше, то никогда не говорили об этом вслух…

– И его безумная сестренка, – покачал головой Эдберг.

 – Связалась с очередным вышибателем зубов.

– Неплохим вышибателем, – улыбнулся Полковник.

– Вы видели этот бой? О нем уже неделю только и говорят.

– Видел видеозапись… Слишком хорошо он сделал латиноамериканца.

– Профессионально? – с интересом спросил Христиан Эдберг, знавший толк во всех спортивных и неспортивных разновидностях мордобоя.

– Очень профессионально.

Эдберг закурил, пустил дым, задумчиво глядя, как он уплывает. И заметил:

– Какая-то суета.

Напряжение. Утомляет, правда…

– Брось стенать, Христиан. Ты мог жаловаться, когда работал в охране парламента. Те, кто трудится за идею, имеют право жаловаться. Мы работаем за деньги. За деньги большие. И работодатель имеет право требовать, чтобы мы легли костьми.

– Все верно, – поскучнел Эдберг. – Деньги… Нас купили с потрохами…

– За такие деньги покупают именно с потрохами. Зато никакой говорильни о священном долге, патриотизме.