Свидетелей не оставлять

У него бабы нет, нет и рогов. Он педик.

– Кто педик? – спросил Глен. В нем поднималась ярость.

– Ты педик, – выпятил челюсть Глюк и положил вторую ногу на стол. – Чего выпучился? Хочешь, чтобы отодрали? Любишь это дело?

– Давайте вломим ему!

Тут из-за угла возник плечистый охранник в камуфляжной форме и с резиновой дубинкой. Он охранял палатки, стоявшие на пятачке.

– Глюк, ты чего раскричался? – осведомился он.

– Да ничего, – тот сбавил тон.

– Ты чего клиентов распугиваешь? Сиди тихо, не то так покатишься отсюда, что дорогу забудешь.

– Да плевать мне на этого педрилу. Пусть покупает, что хочет.

– Ты сам педрила, – сказал охранник. – Закрой пасть. Чтобы я больше тебя не слышал. Ясно?

– Ясно.

Год назад Глюк решил показать, что он здесь в крутых, и вместе с приятелями сцепился с «зеленым» – так прозвали охранников. Подъехала милиция, так что до серьезной драки не дошло. Но на следующий день Глюка затолкали в машину, отвезли за город и избили. Страшно и умело. Без переломов, но очень больно.

В следующий раз пообещали убить, если что. Глюк им поверил. Они уехали, а он топал до города двенадцать километров. Чуть не околел от холода. После этого при виде зеленой формы у него начиналась нервная трясучка.

Глен сунул пакет под мышку, взглядом исподлобья сфотографировал всю компанию и положил «фотографию» на полку в своей памяти: может понадобиться.

Он понял, что за ним идут, когда пересекал бывшую баскетбольную площадку. Там они и нагнали его.

– Педик, погоди.

«Черт, – подумал Глен, – угораздило же выйти из дома без ножа». Он постоянно таскал с собой нож с выкидным лезвием, вся прелесть его заключалась в том, что он не считался холодным оружием, поскольку свободно продавался в ларьках, но отправить на тот свет им можно без особого труда. В его руках эта вещь уж точно была далеко не шуточной. Дело даже не в ловкости и силе, а в уверенности, что ты можешь убить. Глен – мог. Еще как мог.

– Чего, педик, раком хочешь или еще как-то? – дебильно заржал Глюк.

Смех у его приятелей был не лучше.

От шпаны можно ждать чего угодно, поэтому, как ни душила Глена злость, он смог произнести примирительно:

– Парни, давай разойдемся мирно. Меня тут каждая собака знает. Две ходки.

– Испугал. Хоть двадцать две. А ты там тоже педиком был? – опять заржал Глюк.

– Ах ты тварь! – Глен все-таки вышел из себя. Он выхватил из пакета бутылку «Токая», разбил ее о железные поручни, зажав в руке острую «розочку».