Свидетелей не оставлять

Говорит, что он от Валентина Семеновича.

– Спроси, как зовут.

– Володя.

Этот Володя позвонил вчера, сказал, по поручению Валентина Семеновича Давыдченкова должен встретиться, чтобы передать три монеты для коллекции. Володя намекнул, что монеты ценные, провезены контрабандой, поэтому лучше увидеться с глазу на глаз… Карликов баловался и собиранием монет. В них он тоже не разбирался, как в книгах и антиквариате. Но зачем разбираться, когда всегда можно спросить совета специалиста? Само слово «коллекция» вызывало в нем приятный зуд, коллекционирование увлекало его все больше и больше.

Пока Валя возилась с многочисленными запорами, Карликов накапал несколько капель «Двина» в черный кофе, подцепил серебряной вилочкой дольку лимона, присыпанного сахарной пудрой, и решил уже было отправить его в рот… Да так и остался сидеть с открытым ртом.

Если бы имелась у него в этот момент возможность предаться философским размышлениям, он подумал бы, насколько же на самом деле иллюзорны и хрупки незыблемость, уют созданного им мирка.

Этот самый мирок может быть разнесен одним взмахом железного меча судьбы, одним ударом невесть откуда свалившихся на него враждебных сил. Но времени на такие размышления у него не было. У него не было времени даже хорошенько испугаться. Он просто окаменел.

Сперва послышался удар, за ним вскрик, приглушенные голоса.

– Молчи, сучка, если жить хочешь.

Раздался звон стекла. «Это ваза, что в коридорчике. Китайская, девятнадцатый век, тысяча двести долларов», – мелькнула мысль.

Потом на кухню ввалились гости. Их было двое. Два «фантомаса». Затянутые в чулки физиономии с приплюснутыми носами и прижатыми ушами выглядели жутковато. Карликов захлопнул рот. Замершее сердце рухнуло и застучало как бешеное где-то в районе солнечного сплетения. Один из «фантомасов», имеющий габариты шкафа, держал за шею Валю. Второй, поменьше, но явно шустрее, бросился к Карликову, локтем прижал его к стене и прошипел:

– Сиди тихо, не то замочим.

– Понял, – произнес Карликов каким-то чужим голосом из самой глубины своего существа.

Валя умудрилась вцепиться зубами в руку шкафообразного «фантомаса», зажимавшую ей рот. «Шкаф» на миг отпустил ее и встряхнул прокушенной ладонью. Тут худой подскочил к ней, ударил ногой в живот и кулаком в лицо. «Шкаф» снова зажал ей рот.

– Убью, прошмандовка! – прикрикнул худой. – Если что, сверни ей к чертям шею.

– И сверну, – угрожающе произнес тот, впрочем, без особого энтузиазма.