Рыцарь ордена НКВД

Дурного настроения как не бывало. Кивнул:

– Ну-ка, давай ко мне Ясного.

Когда Василий зашел в кабинет, обычно мрачный Берия рассматривал фотографии и хохотал. При этом причмокивал:

– Ну ты посмотри, какая талия у этой девчонки. А какое бедро. Ну королева!

Потом Берия сгреб все фотографии в сторону и уже серьезно произнес:

– Хорошая работа. Действуйте дальше.

– Есть…

Конечно, порнофотографии – слабоватенький предмет для вербовки. Они могли погубить карьеру объекта, но не жизнь. А то и вообще амурное приключение могло остаться безнаказанным для жертвы – как уж вожжа под хвост его руководству попадет.

Советский персонал за границей всегда натаскивали – попались с девками, так придите, повинитесь. Аморалка – это не предательство.

Но козыри у советской контрразведки были куда серьезнее. Ведь выходило, что Баумбах завел шашни с хоть и прекрасными, но все же представительницами НКВД. Его поведение привело к изъятию важных секретных документов. Да еще можно было комбинацию провести, убедить немцев, что он сам за деньги свои документы фотографировал и передавал русским.

Ясный был уверен – еще немножко, и военно-морской атташе у него в кармане.

Немножко. Вот только этого немножко у них и не было. Близилась война. И не видеть это было невозможно…

Неотвратимо двигались часовые стрелки, перемалывая секунды в минуты, часы и дни. Последние дни мирной жизни.

С каждым днем у Василия крепло убеждение – война на пороге.

За последние три месяца почти в три раза увеличилось количество немецких посольских работников.

Создавались совершенно надуманные должности: одних атташе было – со счету собьешься. Военный, морской, лесной, по коммерческим делам, черт-те еще какие. Вокруг каждого атташе помощники, сотрудники, свой аппарат. Естественно, уровень разведывательной деятельности вырос в разы. Притом действовали немцы безоглядно и нахально, бесстыдно лезли к военным секретным объектам, выезжали за пределы Москвы. Обнаруживали их даже во Владивостоке. Всех их приходилось контролировать, сил не хватало. Но самых отпетых задерживали, выдворяли из страны. На их место приезжали новые сотрудники разведки.

10 июня 1941 года все члены семей немецких дипломатов были отправлены в Германию. В самом посольстве 16 июня стали жечь документы. Здание располагалось рядом с Моссоветом на улице Станкевича. Там все окрестности были в дыму. Горело и днем и ночью. И с каждым днем все интенсивнее.