Спасите наши души!

Молодая женщина в черных одеждах с тремя маленькими детьми умоляла его.

– Пропустите меня и детей в шлюпку. Моего мужа убили головорезы Асада. У меня нет денег, чтобы заплатить. – Мать плакала, дети жались к ее ногам.

– Твой муж воевал? – спросил Ахмад.

– Он был учителем.

– Я не спрашиваю о профессии, – нетерпеливо перебил несчастную Аль-Салих. – Я спрашиваю, воевал ли он на нашей стороне?

– Даже во время войны кто-то должен учить детей… – молила вдова.

– Или плати, или отойди. Не задерживай погрузку.

Боевики оттеснили женщину. Ахмад уже пересчитывал деньги, полученные от следующих пассажиров.

– Мы всей деревней собирали, – униженно говорила старуха с внуками. – Вы уж простите, что тут не только доллары. Люди давали, что у кого было. И наши сирийские фунты, и египетские, и турецкие лиры, и евро. Я хотела поменять мелкие купюры. Но банк не работает…

Аль-Салих считал мелкие купюры, беззвучно шевеля губами, морщил лоб, приводя валюту разных стран к долларовому эквиваленту.

– Не извиняйся передо мной, – сказал он наконец старухе. – Деньги всегда – деньги. Ты могла бы принести даже монеты. – Помогите ей усадить детей в шлюпку.

Тем временем вдова учителя попросила, чтобы ее окружили плотным кольцом другие женщины. Она села на корточки и достала из нижнего белья небольшой полотняный узелок, развязала его. На солнце блеснули золотые украшения.

– Пропустите, – стала просить она толпившихся возле Ахмада людей.

– Твоя очередь уже прошла. Занимай снова, – шикали на нее.

Аль-Салих заметил назревающий конфликт среди беженцев, заметил вдову и крикнул:

– Пропустите ее. Так будет справедливо.

В глазах населения полевой командир стремился поддерживать имидж строгого, но справедливого.

– Нашла деньги? А говорила, что их у тебя нет. Обмануть хотела? – прищурившись, спросил он у женщины с тремя маленькими детьми.

– Я не обманывала. Вы спрашивали про деньги. А у меня есть золото, возьмите.

– Пропустите ее.

Вдова уже не спорила, боялась упустить свой шанс, подхватила самый большой из своих узлов и повела детей.

Вскоре шлюпка наполнилась. Матросы столкнули ее на воду, затарахтел двигатель. Люди, стоявшие на берегу, провожали счастливчиков завистливыми взглядами. Для тех, кто плыл к «Царице Савской», война уже, считай, закончилась.

В руке у Ахмада затрещала рация.