Тайна важнее жизни

Конечно, он, не первый год проработав в связке с Гордоном Вентайлом, прекрасно знал, что тот лишь пытался строить из себя демократа, в то время как на самом деле таковым отнюдь не являлся. Мнение соратника Вентайл спрашивал, как правило, для проформы, и в итоге оно никогда ничего не меняло. Вентайл всегда поступал по собственному усмотрению. Так, как считал правильным. Но, с другой стороны, Меер имел возможность открыто высказываться по любому вопросу. И не считал такой подход шефа комичным.

– Я думаю, что мы перегнули палку, Гордон.

Может, не сильно, но перегнули. – Перед глазами Меера все еще отчетливо стояли безумные стеклянные глаза арабской девушки. Отсутствие жизни в них выглядело пугающим. – Ты уже просматривал агентурные данные из Франции? Они начали нешуточный прессинг в отношении арабов. Гетто стоят на ушах. И, подозреваю, это только начало. К тому же…

– Я не узнаю тебя, Рифе! – Вентайл неторопливо обернулся. В одной руке он держал бутылку красного вина, в другой два высоких бокала на тонкой змеевидной ножке.

Со всем этим комплектом он продефилировал обратно к низкому стеклянному столику на колесиках, с самого начала беседы разделявшему его и соратника. – С каких это пор ты стал сочувствовать арабам?

– Дело не в арабах, Гордон. И ты это прекрасно знаешь. Меня беспокоит агрессивная позиция французов. Гонения на арабские гетто – это их личное дело, но этот ученый… Как его?..

– Анри Фери, – подсказал Вентайл.

– Да, этот Фери… Он был убит здесь, на нашей территории, и я не удивлюсь, если в ближайшее время в Иерусалиме появится кто-то от лица французской контрразведки.

Если уже не появился.

– Полностью с тобой согласен. – Вентайл сначала поставил на столик бокалы, затем опустил рядом пузатую бутылку вина, после чего уселся в кресло сам. На губах Гордона играла самодовольная улыбка. – Если французы не сделают этого, то будут полными глупцами. А лично у меня нет никаких оснований даже теоретически занижать их умственный коэффициент. Но к нам у них нет и не может быть никаких претензий, Рифе.

Меня сейчас заботит более серьезный противник.

Меер весь подобрался. От былой расслабленной позы не осталось и следа. Лицо выражало крайнюю степень напряжения.

– Что еще за противник?

– Русские.

– Русские? А при чем тут русские? С какого боку?

Вентайл ответил не сразу. Для начала он с легким хлопком откупорил бутылку и осторожно, будто занимался сложными химическими манипуляциями, разлил вино по бокалам.