Тайна важнее жизни

Взгляд этот не предвещал ничего хорошего, и Касан почувствовал холодок, пробежавший вдоль его позвоночника.

– Я просил вас найти Айсану прежде, чем случится что-то… Что-то вроде того, что случилось. Вы с Даудом оказались не слишком проворны. Не так ли, Касан?

– Нафез, мы…

– Не нужно оправданий. У вас есть только один способ доказать верность Высшему Разуму и нашему общему священному делу. Верните ее! Я хочу, чтобы вы любой ценой выцарапали ее из лап неверных. Даже если вам потребуется умереть за это.

Я ясно выражаюсь, Касан?

– Да, Нафез.

От позвоночника предательский холодок разлился по всей спине. Более того, Касан почувствовал, как леденеют кончики его пальцев рук. Анбаас фактически выносил им с Даудом смертный приговор. Он требовал от единоверцев невозможного. И Касан знал, что Нафезом движут сейчас две самые несокрушимые силы. Фанатизм и любовь.

Дауд затравленно переглянулся с соратником. Его присутствия Нафез и вовсе не замечал, относясь к нему как к пустому месту или неодушевленному предмету.

Вероятно, таковым Дауд для него и был. Но вряд ли и он сам, и Касан догадывались о том, что в действительности творилось сейчас в душе Нафеза.

Айсана! Ее образ стоял перед глазами Нафеза сейчас как живой. Айсана! Он не мог думать ни о чем другом. Не мог и не хотел. Это было выше его сил. Все мысли сводились только к ней. Меньше всего на свете широко известному лидеру арабских экстремистов хотелось потерять ее. Потерять безвозвратно.

– Я даю вам три дня, – хлестко изрек он, и, считая уже излишним добавлять что-либо к сказанному, Нафез развернулся и направился к выходу.

Скрипнула дверь. Дауд опустился на стул и вытер друг о друга вспотевшие ладони. Касан остался неподвижно стоять в прежней позе. Его внутреннее напряжение выдавали застывшие, как на фото, мускулы лица.

– Интересно, как к этому относится его жена, – нарушил молчание Дауд по истечении десятиминутного интервала с того момента, как они с Касаном остались в комнате вдвоем.

 – Он ведь ее тоже любит. Да, Касан? Или Айсана представляет собой…

Касан резко развернулся. Лицо его исказилось от гнева.

– О чем ты думаешь, Дауд?! – взорвался он. – Какое значение для нас с тобой сейчас могут иметь личные привязанности Нафеза? Ты что, не почувствовал, как в лицо тебе пахнуло смертью?

– Я думал, мы оба были готовы к этому запаху…

Касан только поморщился. Он не был настроен так фанатично, как большинство членов их группы.