Тайна острова Солсбери

И отчего-то повеселев, выдал: – Если мы станем друзьями, я расскажу, что меня заставило совершить этот поступок.

«Вот повезло-то!» – перешагнул я порожек изогнутого тоннеля, дальний край которого заканчивался входом в салон самолета.

* * *

Большинство моих товарищей, с кем довелось служить во «Фрегате», были женаты, у многих из них подрастали дети. Кому-то из мужиков с женами повезло, но таких было катастрофически мало; кто-то вздыхал и терпел узы Гименея из-за тех же детей; а некоторых откровенно приходилось жалеть.

С хорошей-то женой хоть куда: хоть в космос, хоть штурмовать Эверест. А с плохой выше унитаза не прыгнешь.

Я тоже состоял некоторое время в гражданском браке, и этого опыта мне хватило на всю оставшуюся жизнь. Теперь в ведьмах разбираюсь лучше святой инквизиции ну и, конечно же, остаюсь убежденным холостяком. За много лет одиночества и свободы я избаловался обществом молодых красивых женщин.

Привык, как те рыбы, которых генетическая память ведет на нерест в одно и то же место.

Пассажирский салон самолета был небольшим – всего на полтора десятка кресел, заднюю часть фюзеляжа занимал большой грузовой отсек, доверху набитый ящиками, мешками и коробками. К моменту нашей посадки погрузка завершалась – крепкие ребята в одинаковых спецовках ждали, пока сопровождающий сверит количество груза с накладной и задернет темно-зеленую шторку.

Забросив сумку под сиденье, я устроился у окна.

Андрей Викторович исполнил свое обещание и сел рядом. По проходу между кресел, перебирая паспорта и билеты, медленно шел представитель компании, встречавший нас у сектора.

– Пархоменко Иван Степанович? – остановился он около пожилого работяги.

– Угу, Пархоменко, – прогудел тот.

– Дятлов?

– Я, – ответил сидящий с ним мужик лет сорока пяти.

– Галанин?

Третий мужик кивнул, а представитель обратился к самому молодому:

– А ты – Калужный Антон Алексеевич?

– Вроде я, – отозвался тот.

– Что значит «вроде»?

– Он это. Он, – пробасил старший по возрасту. – Шутник он у нас.

Смерив шутника презрительным взглядом, представитель шагнул к нашему ряду кресел.

– Черенков Евгений Арнольдович? – поинтересовался он.

– Да, это я.

– А ты у нас, значит…

– Чубаров, – подсказал мой сосед. – Андрей Викторович.