Тайное становится явным

Начинался какой-то патологический процесс в костях – ноги, ниже халата, обрастали синеватыми буграми. Выделялись сухожилия, выпирали костяшки щиколоток.

Туманов смущенно поднял глаза:

– Извини, Света, недосуг. У тебя деньги есть?

Вдова насмешливо прищурилась:

– Занять хочешь? Тебе в фунтах, в динарах? Или, может быть, в крузейро?.. А я-то думала, что ты финансово независим.

– Какая ты ядовитая. Дать хочу.

– Давай, – Губская в знак согласия кивнула.

Туманов извлек из пистончика заранее отслюнявленные три тысячи рублей.

Светка удивилась:

– Ты серьезно?

Рука машинально потянулась к деньгам. Скудное жалованье дворничихи и символическая приплата за мытье клуба железнодорожников как-то не располагают к отказу от денег.

Туманов кивнул:

– Серьезно. Забирай. Твой сынок как, не буянит?

– Дениска-то? – Светка торопливо спрятала деньги в халат. – А что?

– Да вот, хотим ему няньку присобачить, – Туманов выдвинул из-за спины Алису и нежно подтолкнул ее коленом вперед.

 – Возьмешь? Платить ей не надо, сами заплатим.

– Так вот что ты задумал, Туманов, – проворчала Алиса, бодливо наклоняя голову. – На, боже, что нам не гоже. А я-то дура…

– Рановато ей в няньки, – Светка, нахмурясь, вперилась в Алису. – Кто она тебе, Туманов?

– Да так, – ответил он неопределенно. – Племянница. По линии генеральской курицы. Нет, Света, серьезно, пусть установят контакт разумов. – Он, как решительный довод, добавил к деньгам тысячу.

 – Это на прокорм детенышу. Отзывается на имя Алиса, возраст нежный, из аргументов понимает ремень. Пусть поживет у тебя денек или два, хорошо, Свет?

– Да пусть живет, – вдова пожала плечами. – Взяла бы и без денег. Я ж не злыдня.

– Извини, – Туманов улыбнулся. – Мы пойдем. Алиса, слушайся тетю. Она тебе худого не пожелает. И не груби ей.

– Если завтра, в это же время, меня не заберут, я поднимаю пиратский флаг, – твердо сообщила Алиса и, гордо задрав нос, прошествовала мимо Светки в прихожую.

Все печально посмотрели ей вслед.

– Вы вообще откуда? – поинтересовалась Светка, переводя глаза на Дину.

– Из леса, – ляпнула Красилина.

Туманов потянул ее за руку:

– Пойдем. Пока, Света. Счастливо. Родина тебя не забудет.

Громкое фырканье в спину было своего рода прощанием.

– Как же, Туманов. Не забудет. И не вспомнит, гадюка…

На улице Дина припала к его, Павла, плечу, обняла за пояс.