Тайное становится явным

Разумеется, в этом не только моя заслуга. Многие помогали. Полковник КГБ Харитонов. Погиб в Афганистане… Борис Иосифович Ряжкин – доцент кафедры марксистско-ленинской истории – зачах в сумасшедшем доме… – старик невесело ухмыльнулся, закрыл глаза. – Иных уж нет, а тех долечим… Арабелла Шендрик, дотошный архивный червь – странная, с точки зрения ГАИ, авария в семьдесят третьем на Ставропольском шоссе, в момент проведения краевой партконференции… Мой сын, Федор Иванович Воробьев, майор ПГУ КГБ, сотрудник резидентуры в столице Союза Сомалийских Социалистических Республик Могадишо… – старик с надрывным хрипом втянул воздух в прокуренные легкие.

 – Погиб в семьдесят седьмом, когда выяснилось, что симпатии Москвы отданы социалистической Эфиопии – еще до 20 ноября, когда в гавани пришвартовался военный транспорт и адмирал Хронопуло высадил в столице «СССР № 2» морскую пехоту… Есть и сейчас люди, но я о них говорить не буду, они и так сильно рискуют… Досье солидное, хотя, возможно, и не полное, настаивать не буду. Но то, что начали сыщики Лаврентия Палыча, успешно анализировалось и пополнялось в последующие годы. Мы знаем о трех проектах организации в новейшей истории. Условно их называют «Лаборатория», «Импэкс» и «Питомник». Эксперимент «Лаборатория» благополучно провалился – времена НПФ, провернувшего немало «славных дел», канули в Лету… Проект «Импэкс», насколько я информирован, успешно претворяется в жизнь, одно из главных его направлений – популяризация на Западе вещества, выдаваемого за наркотик, – развивается по плану и с требуемой глобализацией. Проект «Питомник» (или программа «Эпсилон»), до нужного времени умными людьми законсервированный и заработавший лишь сейчас, – наиболее толковая и продуманная часть большой работы. Хотя и отдающая своего рода мистикой. А может, не мистикой, как знать… Судите сами. Проект был начат под опекой организации силами ГБ весной 48-го года. В некий статистический центр стекалась информация о несчастных случаях. О всевозможных. И о людях, в них участвовавших. Покойники не интересовали. Только те, кто в момент ЧП не оказались (хотя и должны были) под рухнувшей стеной, в сошедшем с рельс поезде, в шахте в момент взрыва, в зоне поражения рванувшей бомбы… Из них отбирались сохранившие, назло вероятности, жизнь и здоровье – благодаря предвидению, мгновенной реакции, везению. Проверяли биографии – не было ли похожих случаев. Отсеивали тех, кто по возрасту или состоянию здоровья не годился в «производители».