Тайное становится явным

Краткость – сестра таланта.

– И не последняя, кстати, его родня, – пробормотала Дина. – Не пойму я что-то, Иван Михайлович, почему материалы должны быть опубликованы на Западе, а не отнесены, скажем, в АНБ?

– Относили, – презрительно фыркнул старик. – Нынешняя ФСБ от предыдущей отличается, как, например, купидон от скопидома. Прежние никогда не хохотали. Они либо ставили к стенке, либо регистрировали сигнал, а потом проверяли… А опубликовать на Западе есть самый верный способ добиться положительного решения на родине.

Сами знаете. Пусть и не разгонятся, но шум будет. Если еще не поздно.

– Вы хотите заставить Директорию пугануть азиатов?

– Нереально. Мы хотим заставить азиатов поумерить свои эмоции. Пусть на время. Если общественное мнение всколыхнется и успеет дойти до точки кипения, беды не будет. Против мирового сообщества они не попрут.

– А сотворить переворот и оттяпать гигантскую вожделенную территорию – не значит пойти против мирового сообщества? – недоверчиво спросил Туманов.

Старик устало закрыл глаза. Пусть он и сидел на любимом коньке, однако до предела на нем умотался.

– Молодой человек, вы меня не слушаете… Я русским языком объясняю – предстоит вялотекущий переворот. С замасливанием всех недовольных сторон. То есть на несколько месяцев, а то и лет заряжается волынка…

Казалось, этой встрече не будет конца. Объем полученной информации позволял предположить, что разговор ведется не менее суток. Представление о времени расплывалось, как масло по стеклу.

Однако без четверти одиннадцать они опомнились. В подвал, гневно стуча каблуками, спустилась Зоя Ивановна с лицом злой Бастинды и открытым текстом потребовала прекратить мучить старика и вспомнить, который час. Гости не возражали.

На углу Бестужева и Жуковского Туманов поймал частника. Первую машину, выползающую из ближайшего переулка, он открыто проигнорировал, хотя водитель и сбавил ход, рассчитывая подзаработать. Зато когда вдалеке показался свет фар, он смело поднял руку и так и стоял в нелепой позе, пока старинный рыдван, лязгая железом, не пристал к обочине.

Две общеизвестные российские беды сплелись в одну. Машину бросало на выбоинах, шофер, изрядно подпитый, громко ржал и пытался острить, но они его не замечали. Они сидели на заднем сиденье. Туманов обнимал Дину, она жалась к нему. Со стороны это могло показаться идиллией.

– Не поедем за Алисой, – прошептал Туманов. – Ну ее к едрене фене, эту выдру.