Террорист в погонах

Возле свежей могилы с деревянным крестом, повязанным траурной черной лентой, стояли двое мужчин в темных костюмах. По выправке можно было догадаться, что они военные.

– Ну, здоров, Михаил, – сдержанно сказал один из них.

На кресте была приколота фотография молодого улыбающегося старлея-десантника. А снизу была надпись: «Михаил Ларионович Пескарев».

– Привет, Мишка, – мужчина в штатском достал из «дипломата» бутылку водки и три рюмки. Одну поставил на могилу.

– Держи, Василий, – отдал вторую своему товарищу.

– Батяня, я ж за рулем.

– Только пригубишь. Сорок дней. Помянем по обычаю.

Майор Лавров налил водки в рюмку, стоявшую на могиле, затем плеснул Василию.

– Давай. Земля пухом тебе, Мишка, – проговорил Батяня и залпом выпил.

Василий, как и обещал, только намочил водкой губы.

– У парня не было ни жены, ни детей. Девушка имелась, но видишь, не успели они даже навстречаться.

– Да и родителей похоронил. Отца давно, а вот мать года за два перед тем заданием.

– Если б не он, Василий, – то, возможно, лежать бы мне в этой земле, – сказал Батяня.

Налили еще по одной.

– Надо три, не чокаясь.

– Да, ВДВ были ему родным домом.

Внезапно за спиной Батяни раздался рев моторов. На небольшую горку к помпезной могиле с внушительным по размерам памятником – мраморный бюст серьезного на вид мужчины – подъехали четыре джипа: «Ниссан Патроль», два «Форда Экспедишн» и один «Субару Трайбека». Остановились все возле широкого стола, вокруг которого были вкопаны четыре деревянные скамейки.

Из машин высыпали цыгане, некоторые из них были в светлых костюмах со шляпами на головах. Цыганки, бренча золотыми цепями и монистами, быстро накрыли на стол, водрузив на него две литровые бутылки виски, тарелки с мясом и фруктами, при этом они громко переговаривались на своем языке.

– Как нашу «Калину», так не пропустили, а этой колонне небось охрана сама ворота открывала, – заметил Василий.

– Да ладно тебе. Миша, за тебя. Мы тебя помним и никогда не забудем, – сказал Лавров и, не обращая внимания на суету за спиной, осушил свою рюмку.

– Надо приличный памятник и ограду поставить, – Василий пригубил рюмку и осмотрел могилу. – Место хорошее, сухое.

Цыгане, как полагается, уже выпили, и пожилая женщина в пестром платье громко запричитала на своем языке.

– Тихо, – сказал седовласый цыган. – Эй, мужики, – крикнул он Батяне и Василию, – идите сюда. Помянете вместе с нами.

– Нет, спасибо, – ответил Василий, – я не пью. Я за рулем.