Третий всадник

Притом они больше плод интуиции и чувств, чем чистого разума, уныло бредущего вдоль строгой ограды логики.

– Ну и что думаешь? – спросил Русаков.

– По поводу наших подвигов? Сработали плохо. Результат налицо. Точнее, на полу в луже крови. Врага упустили. Хоть и на тот свет.

– По самой ситуации, а не по нашим грехам.

Я пожал плечами:

– А чего тут думать? Этот виновно убиенный то ли сам за нычкой полез, которая ему понадобилась. То ли Головченко его послал вперед, как смертника в прорыв, на случай, если точка под контролем чекистов… Хотя последний вариант маловероятен.

– Почему? – заинтересовался москвич.

– Да мне кажется, если это общая их нычка, то сам Головченко там уже давно побывал.

– С чего ты это взял?

– Чемодан тот фартовый. Он пуст.

– А не Цыпин принес его с собой, чтобы погрузить все нужное?

– Что погрузить? Патроны, гранаты и пистолеты? На черта они ему в бегах нужны в таком количестве? Нет, он пришел за содержимым чемодана. Чемодан был в тайнике, это по слою пыли и каменной крошки на нем видно.

И выпотрошили его заблаговременно, что Цыпина сильно душевно задело. Недаром чемодан продавлен. Уверен, это он по нему от избытка эмоций прыгал. – Я усмехнулся, представив, как контрик, подобно обезьяне, руками и ногами скачет по пустому чемодану, оскаливая клыки. Фу, ну и фантазии!

– Кто выпотрошил? – продолжал напирать москвич. – Головченко? А чего он не прихватил с собой сам чемодан? Зачем из него что-то перекладывать?

– Наверное, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Человек с чемоданом гораздо более заметен, чем человек с обычным мешком. Особенно если он для маскировки одет в крестьянские лохмотья. Вы обращали когда-нибудь внимание на крестьянина с мешком?

– Твоя правда, – кивнул Русаков. – И где сейчас Головченко?

– Да кто ж его знает? Может, совсем рядом прячется. Но, скорее всего, взял, что нужно, и рванул из области на оперативный простор. Теперь ищи-свищи ветра в поле.

– Эх, – покачал головой Русаков. – Наверняка в тайнике интересные бумажки были.

Очень бы они нам пригодились. Потому как голову мы срубили, а тулово гидры где-то здесь. Совсем рядом. И отравляет оно все вокруг… Ладно, иди-ка ты на боковую, товарищ Большаков. Спать тебе осталось два часа. Не забыл в пылу сражения, что у тебя выезд в Свободное?

– Память пока не отшибло, – поморщился я. Эти выезды для меня с каждым разом были все тягостнее, но выбирать не приходилось.

– Рана не помешает?

– Не помешает.