Триумф воли

Прошлый, в 1940 году, наши выиграли, хотя судья нагло подсуживал немцам. Выиграем и этот матч. На носу 1944 год, верно? Русские по всем фронтам им под зад коленкой дают, и мы тоже наподдадим! Попомните мое слово. Знаете, какое у нас нападение?!

– Капитан, футболу я предпочитаю теннис, – перебил подводника Видкун Квислинг. – И запомните – лучшее нападение – это прекрасная защита. Однако о спорте мы с вами поговорим как-нибудь в другой раз. Сейчас меня интересует содержимое остальных трех самолетов.

– На двух других должна была прилететь съемочная группа кинорежиссера Лени Рифеншталь.

Не знаю, что и где она там задумала снимать, скорее всего, опять что-то из оперы про нордическую расу. А кто уж нордичнее, чем мы? Немцы, правда, утверждают, что они, но снимать почему-то прутся сюда, – капитан самодовольно хмыкнул.

– Итого получается три, – снова перебил его министр-президент.

– О четвертом самолете мне ровным счетом ничего не известно…

– Вот по этой причине мы и торчим на собачьем холоде, – подытожил прения Видкун Квислинг.

Воздушные суда, между тем, один за одним приземлились, выстроились в ровную линию и начали разгрузку. Как и говорил капитан, первый самолет доставил футболистов. Их легко было узнать по спортивным курточкам с нацистской символикой и цветами немецкого флага, компактным сумкам с игровой и тренировочной формой и по сеткам, набитым футбольными мячами. Спортсменов поджидал военный автобус, в который они без задержки погрузились и споро покинули аэродром.

Из второго со своей киногруппой появилась Лени Рифеншталь.

Не узнать эту красивейшую женщину Европы было невозможно. В черной блестящей меховой шубке, в шапочке с лисьим хвостом, ниспадающим на грудь, она была великолепна среди заснеженной пустыни аэродрома. Члены киногруппы направились к третьему самолету, а неповторимая Лени, разбросав руки в стороны, запрокинула голову, подставив лицо под огромные хлопья медленно падавшего снега. Все это Видкун прекрасно видел через оптику бинокля. Это, несомненно, была Лени.

Из третьего самолета члены ее команды вытаскивали и складывали прямо на снег у ожидающих грузовиков коробки с кинопленкой, съемочную аппаратуру, бленды, сменные объективы и целую гору осветительной техники, начиная от совсем небольших приборов до огромных прожекторов.

– Интересно, – пробормотал Квислинг, – за каким чертом ей понадобится столько света? Она что, хочет снимать о «детях солнца»?

– Это еще не все, – капитан, очевидно, расслышал его слова.