Триумф воли

Рифеншталь уже надоела пустая болтовня этого ожиревшего правителя, и она коротко закончила разговор:

– Пока что мне от вас нужно только пятьсот мужчин. Все остальные вопросы вы будете решать по мере их поступления.

– Для великого искусства я готов на все! – Квислинг попытался отступить достойно.

Лени продолжила осматривать местность.

– А это что там такое? – вдруг спросила она у спутников и указала рукой на группу людей, копошащихся на невысоком гребне одной из скал и четко различимую на фоне неба даже невооруженным глазом.

 – Давайте-ка подойдем поближе.

– Позвольте, – министр-президент попросил у режиссера бинокль, однако она сама уже приладила его к глазам, покручивая настройку фокуса.

Ни Квислинг, ни Лени Рифеншталь не ожидали столь быстрой и неожиданной реакции только что беззаботно улыбавшегося штандартенфюрера. Он резко положил на бинокль руку, перекрыв большим пальцем окуляры, и сильно, но аккуратно заставил режиссера опустить оптический прибор вниз:

– Простите, фройляйн Рифеншталь, но туда смотреть нельзя, – штандартенфюрер извинительно улыбнулся.

– Что такое?! – Лени попыталась, чтобы ее голос звучал подобно громовым раскатам и в то же время был холоден как ледяная глыба, и попыталась вырвать бинокль из рук офицера, но штандартенфюрер не обратил на вибрации ее голоса ровно никакого внимания:

– Туда смотреть нельзя, – мягко, но очень настойчиво запретил Курт Меер. – Секретный объект.

Руки женщины он, однако, отпустил, но Лени поняла, что смотреть туда действительно не стоит.

Однако она все-таки успела очень хорошо рассмотреть охранников в эсэсовской форме и людей в полосатых робах заключенных, которые таскали какие-то мешки и носились с тачками, груженными красным огнеупорным кирпичом.

– Я не буду туда смотреть, – пристально глядя на штандартенфюрера сквозь хорошенькие сжатые губы произнесла Рифеншталь. Она не любила, когда ей перечат и тем более когда приходилось уступать.

 – Однако мое женское любопытство не дает мне покоя. Может быть, вы удовлетворите его, герр Меер?

– Постараюсь, – обворожительно улыбнулся штандартенфюрер.

– Тогда скажите, с каких это пор секретные военные объекты строят заключенные?

– Всегда, – ответил Меер.

– А как же пресловутая секретность? Не боитесь, что они раскроют ваши планы?

– Мертвые не болтают, – пожал плечами Курт.

Штандартенфюрер, как всегда, был предельно искренен.