Умные сволочи

 – Но прежде, чем мы ворвались внутрь, произошло нечто кошмарное. Из дома выскочил пацаненок и вставшему на его пути бойцу всадил из обреза пулю в грудь. А затем побежал в сторону леса. Никто не бросился за ним следом. И не выстрелил вслед – это был мальчишка… Мы вломились в здание в надежде, что там обнаружим настоящих матерых гадов, но… Внутри никого не было. Тогда мы бросились за парнишкой, обнаружить его не удалось… Так что мы остались ни с чем. Более того, я потерял бойца. А можно сказать, что и двоих.

– Что означает это твое «можно сказать»? – потребовал я разъяснений.

– Его жена также служила вместе с ним у меня в отряде.

– Я их знаю?

– Нет. Они пришли после того, как ты уволился из органов.

– И она… Она принимала участие в той операции, когда погиб от руки мальчика ее муж?

– Она координировала наши действия: сидела в машине, на которой мы прибыли, и держала с нами связь через переговорное устройство.

– Значит, она видела, – констатировал я.

– Видела.

– Но она осталась жива?

– Она осталась жива.

Но ушла со службы. Не смогла остаться… И еще. После того прокола приехали фээсбэшники и объявили, что мы влезли, куда нам не положено, и все испортили. Оказывается, в том здании должны были находиться те, кто, как они считали, каким-то образом причастен к двум взрывам, о которых я тебе рассказал. Они считали свою информацию верной, даже несмотря на то, что никого не обнаружили на этих развалинах.

– То есть ФСБ выяснила, кто протащил тротил на два погибших предприятия?

– Ничего они не выяснили.

Просто вышли на канал поставок большой нелегальной партии тротила. И получили сведения, что сделка на крупную сумму должна была состояться в этом здании. А так как при взрывах предприятий также использовался тротил, то, вполне возможно, это были одни и те же люди. Но мы опередили ФСБ, и все шишки полетели в нашу сторону.

– А любитель ягод? – напомнил я.

– А что любитель ягод? Он даже не смог описать человека с оружием. Видел он его со спины.

И то смотрел одним глазом, прячась за деревьями, – боялся, сердечный.

– А этот мальчик-стрелок?

– Испарился. Как и другие, кто, по идее, должен был находиться в полуразрушенном здании. Алина…

– Какая еще Алина?

– Жена погибшего бойца. Уволившись из органов, она пыталась самостоятельно отыскать людей, которых должны были тогда взять. Через какое-то время бросила это занятие и занялась сыном.

– То есть у нее ничего не получилось, – констатировал я.