У расстрельной стены

Занятие, скажем прямо, не только приятное, но и полезное…

Псков встретил нас погодой довольно-таки сносной, вокзалом – естественно, выстроенным в строгом и приятном глазу стиле классицизма! – относительно чистым и какой-то по-особому уютной провинциальной неспешностью. Первое, что мне бросилось в глаза, была памятная табличка, сообщавшая, что именно здесь, на станции Псков, «в марте семнадцатого, в салон-вагоне царского поезда, император Николай II отрекся от престола Государства Российского».

Значит, в этом симпатичном месте Николай одним росчерком карандаша решил и судьбу России, и свою.

Да, наверное, не очень-то сладко пришлось в те дни мужику – не корову продавал, а необъятную державу братцу отписывал. Скажем прямо, погорячился парень! Хотя, как сказал товарищ Пьюзо, сочинивший знаменитый роман об американских бандитах, видимо, генералы и министры сделали Николаю Александровичу предложение, от которого он не смог отказаться…

Поскольку здравый смысл подсказывал, что вряд ли стоит рисковать, разъезжая по Пскову на маршрутке, я решил воспользоваться услугами шустрых таксистов.

Местный джигит улыбнулся дружелюбно и широко распахнул дверь почти новой иномарки: «Москва? Добро пожаловать в наш старый Псков! Куда ехать будем? Гостиница? Нет? Октябрьский проспект? Знаю, дорогой, да! Слушай, хорошо поедем, быстро доедем. Совсем недорого, да!»

Машина резво рванула с места и влилась в не очень плотный поток. Как же все-таки хорошо в деревне: простор, зелень, река, милая патриархальность, и пробок практически нет! Век бы в таком местечке жил! И квартиры здесь, наверное, копейки стоят.

Эх, рад бы в рай, да грехи, грехи наши тяжкие!

Въехали на большой мост через Великую – за рекой открылся совершенно чудный вид на Кремль: старинные башни под треугольными шатрами, стены, а над стенами высился белоснежный собор, посверкивающий золотыми маковками. Правда, красота эта промелькнула быстро и вскоре осталась где-то позади. Затем мимо окошек такси проплыла центральная площадь – естественно, имени Ленина, с соответствующим памятником вождю мирового пролетариата.

Ну, надо же – жив, курилка! Хотя на местах, наверное, власти и народ всегда меньше подвержены революционному психозу – вечной причине погромов и идиотской страсти что-то там сносить и разрушать до основания. А дальше поплыли обычные дома с неизбежными магазинами, занимавшими первые этажи, и прочая ерунда – так, ничего особенного. Так и запишем: городок приятный! Насчет же людей – посмотрим.