В волчьей шкуре

Не раз Наджибулла его угощал пловом, но что интересно, он об этом человеке так ничего и не знает. Бывает же.

«Ну что, Наджибулла, видно, не удастся нам с тобой попрощаться. Может, как-нибудь жизнь еще сведет нас. Кончится война, я обязательно приеду к тебе в гости. Знать бы только, где тебя искать».

Толщина стопки фотографий, лежащих справа от Федора, потихонечку убывала, и постепенно возрастала та стопка, что слева, куда он откладывал просмотренные снимки.

…К храпу молодого лейтенанта добавился тенор прапорщика Славина.

Сколько с ним, старшиной роты, прошагал Федор бок о бок. Года полтора? Да, классный он мужик, никогда его солдат не оставлял без еды, следил за состоянием их одежды, которая после некоторых боевых ремонту уже не подлежала. Менял ее сразу, без разговоров. А перед прошлым выходом на боевые принес в командирский БМП два ящика стеклянных банок с вареным картофелем. Федор даже не знал, что такие овощные «компоты» бывают. Больше привыкли к картофельной муке, которую повара в столовой разводили водой, и получался из нее хороший клейстер.

Да уж, но объедались они с солдатами той картошкой недолго. Второй ящик подарили жителям одного из кишлаков, еще в придачу и с тушенкой. Из жалости? Да об этом как-то и не думалось. Душманы в последнее время начали звереть в их районе, как и в соседних. Два блока в Дех-Сабзском уезде обстреляли из минометов, в кишлаке у перевала убили двух учительниц-студенток, секретаря НДПА.

Федор встал, прошел к своей тумбочке, нащупал в ней пачку с чаем № 36 и вернулся с ней к столу. Кипятильник быстро нагрел в железной кружке воду, черные листики чая, брошенные в нее, начали оседать, оставляя за собой в воде темно-коричневые полосы.

…А на эту фотографию, где он на одной из операций на память снимался с двумя сержантами, сил не хватило смотреть – положил ее в стопку слева. Обжигаясь, отпил чаю и невольно начал читать запись на ее оборотной стороне: «Гв.

сержант Коновалов, гв. мл. с-т Ивантов, гв. ст. л-т Кулибин». И все, рука затряслась, подбородок задергался, нос зашмыгал, и по лицу вдруг потекли слезы.

Да, нет уже больше его земляков – ни гвардии сержанта Сережки Коновалова, ни гвардии младшего сержанта Мишки Ивантова. И как ему тогда удалось уговорить начальника штаба батальона не отправлять его, едущего в отпуск, с их гробами в Союз, к их родителям.