Взрывной характер

Он явно не мог сосредоточиться и ясно сформулировать свою мысль, отчего морщил лоб, странно кривил губы и то и дело плевался, большей частью себе на штаны и на грудь.

– А мне кажется, что у тебя от этой «дури» совсем «крыша» поехала.

– Может быть, – легко согласился он и, словно проверяя, тронул висок.

– Тебе тридцать пять, а на вид уже под полтинник, – зло продолжала она. – Даже виски поседели.

– Что есть, то есть, – в очередной раз согласился он и потер покрытый трехдневной щетиной подбородок.

– Выглядишь как старик, а ведешь себя как шпана! – не унималась Танюха, явно желая разозлить великовозрастного дружка.

– Кто бы говорил! – восхитился он. – Ты, никак, повзрослела?

– Представь себе, – с задором выкрикнула она и, неожиданно сникнув, устало отмахнулась: – Уйди!

Перемена в настроении подружки ничуть не удивила Маклера. Для любителя спайса и других наркотиков это обычное дело, и он стал философствовать:

– Для чего человек живет?

– Для того, чтобы жить, – вяло ответила она ему.

– Все равно все умрем, – неожиданно погрустнел и он. – Через год уже никто и не вспомнит, что был на свете такой Маковецкий.

– Про тебя предки при жизни, по ходу, забыли, – съязвила Танюха.

– Предки деньги дают, – возразил он.

– Это чтобы ты быстрее загнулся. Тебя лечить надо!

Над полянкой воцарилась тишина. Некоторое время оба сидели молча, каждый наедине со своими мыслями, если они и были.

– Я вот хочу что-то такое в жизни сделать, чтобы меня запомнили, – наконец выдавил из себя Маклер и тихо засмеялся: – Может, самолет угнать?

– Кукурузник? – насмешливо спросила девушка.

– Запомни! Не кукурузник, а «Ан-2», между прочим, самый надежный в мире биплан…

– Началось, – с тоской протянула Танюха и устало вздохнула: – Мне твои лекции о малой авиации уже вот здесь, – ткнула она двумя расставленными пальцами себе в худую шею. – Если такой летчик, так и летал бы себе, а не травился всякой гадостью на пару со мной…

– У-уу! – провыл Маклер, повалился на спину в траву, задрал ноги вверх и стал крутить невидимые педали невидимого велосипеда.

– Слушай, – испуганно уставилась на него Танюха, – а мы не загнемся от этой отравы?

– Фреш ее уже месяц курит, и ничего, живой.

Маклер согнул колено, обхватил его двумя руками, но потерял равновесие и повалился на бок. Это его явно развеселило, и он зашелся странным беззвучным смехом.

Испуганно озираясь, Танюха потрясла его за плечо.