Закон десанта – смерть врагам!

– Прокладываете туристические тропы? От уютных зимних стойбищ до развратных курортов Родоса и Пхукета?

Блондинка покачала головкой.

– Скорее, от кошелька потенциального туриста до закромов алчного руководства турбюро «Баттерфляй».

– Как игриво это звучит – «Баттерфляй»… Любимовка входит в круг интересов вашего алчного руководства?

Блондинка помрачнела.

– Я по личным мотивам, – отозвалась она. И замолчала.

– Ну и ладно, – поспешил исправиться Вадим, – я тоже не по линии работы. Думаю, не задержусь.

Как вы считаете, Катя, в славном городе Любимовка найдется что-нибудь похожее на ресторан? А если найдется, то вы какую кухню предпочитаете? Китайскую, итальянскую или сытную бабушкину?

– Птица-говорун отличается умом и сообразительностью, – непонятно откуда вдруг раздался голос.

Вадим от удивления открыл рот.

Катюша этого не говорила – он следил за ее лицом. А говорить, не разжимая рта, дано не каждому. Блондинка в свою очередь озадаченно взглянула на Кольцова и почему-то сказала:

– Я этого не говорила.

Ясный факт. Остальные пассажиры тоже не могли. До ближайших как минимум – три ряда кресел.

– Давайте проведем собственное расследование, – сказал Вадим, оборачиваясь и привставая, – глядишь, и найдем скелетик в шифоньере.

Скелетик и вправду имелся. Причем детский, и на нем имелось немного мяса. Это была девочка лет тринадцати, неловко скрючившаяся между полом и последним сиденьем. Бедненькая, пожалел ее Вадим – наверное, чертовски неудобно. Девочка была одета в простеганную курточку, розовый шарфик и шапочку с большим мохнатым помпоном.

Голубые глазки смотрели иронично, немного с испугом.

– Мама дорогая, – изумился Вадим, – ты подслушиваешь?

– Да больно надо, – проворчала девчонка. – Тебя и глухой услышит, если напряжется. И вообще, мужик, дойдешь до анатомических подробностей – предупреди, я уши заткну; мне еще рано.

– А ты хамоватая, – строго заметил Вадим. – Не до срока ли взрослеем, девочка?

Ребенок зло сверкнул глазами и надулся.

– Уж какую вырастили. Только не говори, что сам беспонтовый. Я слышала – расстилался тут, как коврик персидский, склоняя тетечку к совместному времяпрепровождению. Можно подумать, один такой остроумный.

– А тебе и завидно стало, – хмыкнул Вадим.

– Да это же заяц! – прозрела Катя. – Обыкновенный ушастый заяц.

– Заяц, заяц, – буркнула девчонка. – Денег у меня нет. А в Любимовку надо.

– Ну, точно, – кивнул Вадим. – Раньше всех села.