В ледяном аду

Складывалось впечатление, что норвежцы отключились нарочно.

– Вот же черт! – рыкнул радист и в сердцах ударил кулаком в стенку так сильно, что костяшки в кровь сбил.

– Без паники! – с напускной невозмутимостью бросил Ерохин, успокаивая то ли себя, то ли своего подчиненного. – Если они сказали, что нам помогут, значит, так и будет. Скандинавы слов на ветер не бросают.

– Почему вы в этом так уверены? – Леонов прищурился и тут же с подозрением добавил: – И вообще, они какие-то странные, эти норвежцы. Вроде обычные рыбаки, которым до науки никакого дела нет, а знают, что где-то неподалеку находится их научно-исследовательская станция.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился капитан.

– Может, они нам лапши на уши навешали, чтобы успокоить, а сами тем временем, пока мы будем тонуть, продолжат рыбку и крабов из воды таскать? Это же промысловики, для них улов важнее всего на свете.

– Брось о дурном думать! – шикнул на него Ерохин, который даже в мыслях не мог допустить чего-то подобного.

Вдруг через отчаянные возгласы на палубе, скрежет металла и гул помпы до слуха капитана донеслись приглушенные крики о помощи. Они исходили откуда-то снизу.

– Ученые! – спохватился капитан, который во всей этой суматохе забыл о том, что на борту вверенного ему судна помимо экипажа находится еще и научно-исследовательская группа. – Похоже, они в каюте застряли, не могут выбраться. – С этими словами Ерохин бросился к двери и скрылся за нею.

Радист Николай Леонов остался наедине с самим собой, но думал недолго.

Для любого капитана отдать команду о прекращении борьбы за живучесть судна – это почти то же самое, что решиться покончить жизнь самоубийством. Дается такое чрезвычайно трудно. Но капитан ответственен не только за судно, но и за жизни команды и пассажиров. Люди дороже любого железа. Ерохин наконец-то сделал свой нелегкий выбор и приказал всем организованно покидать судно.

– Почему бездействуете? Живее спускайте плоты на воду! – срывающимся голосом командовал Владимир.

Он с трудом удерживал равновесие на кренящейся палубе и шаг за шагом приближался к надстройке, в которой располагалась кают-компания.

Властный и решительный голос Ерохина отрезвлял механиков, заряжал их энергией. Словно выведенные из гипноза, они хватались за леера, карабкались по кренящейся палубе, начинали отвязывать спасательные плоты и спускать их на воду.