Залетный фраер

 – Ему что, демонстрантов мало? Силу некуда девать?..

– А ты говоришь – «озверин»! Видел, как сдрейфил, когда я показал ему свое удостоверение?..

– Видел! Так и хочется припечатать его жирную харю к асфальту!

– Что, кулаки чешутся? – Михеев открыл дверцу. – Ладно, пошли разомнемся на демонстрантах… Чай, не всех еще разогнали?

* * *

Константин смутно помнил события, предшествовавшие его появлению в этом душном, до предела заполненном людьми учебном классе районного управления милиции.

Точно он знал лишь то, что там, во дворе, все-таки успел спросить, как зовут светловолосую журналистку.

– Женя, – с трудом ворочая губами, прошептала девушка.

«Где-то я уже слышал это имя… – подумал тогда он. – И фамилия Томашевская вроде бы знакомая… – И вдруг его словно током ударило: – Это же Полинина подруга!»

Ткнув пальцем в портрет, он на всякий случай уточнил:

– Это кто?

– Полина…

– Дегтяренко?

– Да…

– Ты знаешь, где она? – Кажется, в этот момент он даже начал трясти Женю.

Но что та ответила – «да» или «нет», и ответила ли вообще, Константин, как ни старался, вспомнить не мог. Он помнил лишь резкую боль в затылке – кто-то с разбегу пнул его в голову ребром подошвы ботинка. Удар был настолько сильным, что глаза едва не выскочили из орбит. Находясь в неудобной позе, на корточках, спиной к нападавшему, он не мог оказать достойный отпор. Более того, не удержав равновесия, перевалился через Женю и растянулся на земле. Понимая, что время играет против него, попытался быстро вскочить, отталкиваясь от земли руками.

Но подняться не дали. Правую руку подсекли сразу же, ладонь левой вдавили в землю каблуком, а потом последовал мощный удар по почкам, после которого он оказался в еще более неудобном положении – лежащим на спине.

– На, сука, получай! – Опустившаяся откуда-то сверху дубинка угодила прямо в голову. Вслед за этим ударом посыпались другие, теперь уже с разных сторон.

Сколько человек на него навалилось, Константин осознавал с трудом.

Похоже, их было трое. Точно – трое. Они трудились над ним с упорством мясников, разделывающих тушу кабана. Он должен был встать. Только так можно было уравнять силы или, по крайней мере, не позволить превратить себя в кровавое месиво.

Отказавшись от сопротивления и принимая удар за ударом, он сосредоточил все свои усилия на одной-единственной цели – подняться на ноги. И добился бы своего, не приди на помощь окружившим его ментам их дружки-шакалы.