Заложники в раю

После длительных раздумий Еременко все же решился и убрал черной турой подставленную под удар Локисом белую пешку. Старший сержант сдержанно улыбнулся, ведь только что его соперник оголил тыл. Однако делать ответный ход Владимир не спешил, справедливо полагая, что сержант специально пошел на этот трюк, чтобы выманить на середину доски его главную ударную силу – белого ферзя с отломанным «шпилем».

– Ну, чего медлишь? – прищурился Еременко.

– А ты как думаешь? – не отрывая глаз от шахматной доски, ответил вопросом на вопрос Локис.

– А тут и думать нечего – сбивай, и все, – с деланой беззаботностью произнес сержант.

– Уже разогнался, – пробубнил себе под нос Владимир и тут же добавил: – Ты не думай, что я твоего коня на А-5 не заметил. Полагаешь, я отдам свою королеву ему на съедение?

Поняв, что его замысел раскусили, Еременко вмиг смолк. А старший сержант наконец пошел, только не ферзем, как того хотел соперник, а пешкой. На первый взгляд этот ход Локиса был абсолютно бессмысленным.

Ведь пешка становилась легкой добычей для его соперника.

– Странный ты какой-то. Отдаешь мне пешку за пешкой, – пожал плечами сержант и убрал черным ферзем белую фигурку.

– А теперь смотри и учись, – громко щелкнул пальцами Владимир и передвинул своего ферзя на Б-8. – Шах и через два хода неминуемый мат, – прозвучало с легкой издевкой.

Сколько ни смотрел Еременко на шахматную доску, сколько ни перебирал в голове возможные варианты-ходы, все больше убеждался в том, что проиграл. И через несколько минут с неохотой признался:

– Действительно, через два хода по-любому мат.

– Не забыл про наш уговор? Проигравший проставляет пиво сегодня вечером, – напомнил Еременко Локис.

– Не забыл, – пробурчал в ответ сержант и, порывшись во внутреннем кармане куртки, выложил на стол пару цветных фотоснимков. – Я тебе свою невесту уже показывал?

– Невесту? – удивленно вскинул брови Владимир. – Неужели жениться собрался? Ни за что не поверю.

Еременко протянул фотографии Локису.

Старший сержант увидел на них очаровательную брюнетку в пышном розовом платье, сидевшую на берегу реки. На первом снимке она была одна. А на втором ее уже крепко обнимал и целовал в щечку Еременко.

– Это мы на нашей любимой старице. Каждый вечер туда приходим. Сидим и любуемся закатом, ну… ты, конечно, меня понимаешь… – сержант мечтательно завел глаза к потолку. – Вот дадут мне отпуск и сразу в загс с Машей пойдем. Распишемся и целых три дня гулять будем.